Демон

Прикли Нэт

На отдание приказа ушло несколько минут, после чего решетка, жалобно скрипнув, поползла наверх.

По ту сторону правителя уже ждал ночной начальник караула — рыцарь в сопровождении двух воинов.

— Я рад вас видеть, Посланник, — рыцарь вскинул кулак правой руки к сердцу и коротко склонил голову. Князь был очень обеспокоен вашим отсутствием. Я прикажу немедленно сообщить ему о вашем возвращении.

— Да не нужно, — попытался остудить пыл служаки правитель. Пусть поспит человек.

— Князь был сильно обеспокоен, и известие о вашем

возвращении только развеет его опасения… — рыцарь несколько раз перевел взгляд с Посланника на дорогу перед воротами и обратно, пока, наконец, не спросил: — А где же ваш горн, Посланник?

— Горн? — Найл посмотрел на свои руки, на дорогу, опять на руки и пожал плечами:

— Наверное, потерял.

Пока рыцарь бегал отправлял вестника к князю, Посланник успел переодеться, перекусить приготовленными фруктами, и когда в дверь постучал замковый коннетабль — вечно мерзнущий старик в кожаной шапке с наушниками, белой рубахе, темных шерстяных штанах и высоких сапогах, он был уже готов отправляться на аудиенцию.

Князь ожидал его в боевых доспехах — не тех тяжеленных латах, в которых только и возможно с помощью слуг взгромоздиться на таракана для турнирного поединка, а в толстой стеганке, поверх которой лежала кольчуга с продолговатой кованой пластиной на груди, высокие поножи с вороненой чеканкой.

На плечи был накинут плащ, сколотый у горла круглой пряжкой, с отчеканенным на ней пауком с человеческим лицом. Круглый золотой медальон с точно таким же рисунком висел у князя на уровне сердца.

— Ты никак на битву собираешься, друг мой, — усмехнулся Посланник.

— Собрание городского совета, это такая штука, что никогда не знаешь, чем она кончится, — князь показал гостю крепко сжатый кулак. Я думаю, ты сам во всем убедишься. Я собираюсь пригласить тебя на совет, как своего гостя. Кстати, я приказал выделить из рот арбалетчиков и передать их в твое распоряжение. К кому им являться с докладом?

— К шерифу Порузу, — решил Найл. — Он северянин, они его наверняка знают. Меньше накладок будет.

— Жив, значит, старик?

— Что ему сделается, — пожал плечами Посланник. Крепок, как стены моего дворца.

— И так же надежен. Как ты его в плен взял, ума не приложу!

— Я просто не стал с ним сражаться, — улыбнулся Найл.

Князь немного помолчал, явно ожидая продолжения, но его гость предпочел не выдавать своей военной хитрости.

— Ты заставил меня поволноваться, — попрекнул Посланника князь.

— Мне доставило удовольствие погулять по твоему городу, — с предельной вежливостью откликнулся гость.

— Трубят… — вскинул голову северянин. Пойдем.

Разумеется, как и большинство торжественных событий у северных народов, городской совет проходил на улице — под покровительством земли, воды и неба. Для него на нейтральной полосе между крепостными стенами и городом, на равном удалении и от одного, и от другого, почти у самой воды, был поставлен навес, под которым треугольником лежали три толстых бревна.

Дерево

у здешних жителей тоже заключало в себе некий сакральный смысл. Вдоль внешних сторон бревен стояли длинные узкие скамьи, а в центре треугольника растопырил узловатые корни сухой перевернутый пень.

Князь во главе грозного отряда из двух пауков, трех священников и полутора десятков хорошо вооруженных рыцарей — разве только без щитов, стоял за опущенной замковой решеткой.

В городских кварталах, там, где дорога, пройдя сквозь жилые кварталы, выходила на нейтральную землю, тоже собралась изрядная толпа. У Найла возникло ощущение, будто здесь намечается не собрание правителей города, а схватка враждующих племен.

— Тынь-нь, — где-то далеко зазвучал колокол.

Решетка медленно поползла вверх. Князь поднял руку и махнул вперед. Все это настолько напоминало приказ к атаке, что не только у Найла, но и у нескольких северян руки невольно легли на рукояти мечей.

От городских кварталов отделилась группа из четырех десятков человек и двинулась навстречу. Отряды сошлись на дороге точно посередине между замком и кварталами. Горожане были вооружены не столь откровенно, но плотные стеганки под скромными плащами, длинные ножи, топоры и явно выглядывающие из-за ремней кистени делали их достаточно опасными противниками даже для рыцарей.

Найл внезапно понял, почему в средние века, несмотря на полное отсутствие следственных органов практически отсутствовала, по сравнению с более просвещенными временами, преступность. Трудно, очень трудно кого-либо ограбить или изнасиловать, если все ходят с ножами и топорами. Пусть не первая, не вторая — но уж третья-то жертва наверняка выпустит грабителю кишки, и даже не поморщится.

Выжить хоть некоторое время удавалось только ворам, которые старались делать свое дело незаметно, или крупным разбойничьим бандам, способным сломить вооруженное сопротивление купеческих обозов.

Однако судьба ведь капризна: достаточно одного промаха, и воришке без промедления отрубали руки, а умелая охрана быстро развешивала не рассчитавших силы разбойников по придорожным кленам.

— Приветствую вас, горожане, — вскинул руку князь. Я считаю, вы все хорошо знаете настоятеля храма Семнадцати Богов отца Рнавуза, настоятеля замковой часовни отца Лакеша и служителя Семнадцати Богов отца Тория.

Сопровождавшие отряд рыцарей священники вышли вперед.

— Я полагаю князь, ты тоже знаешь служителя ольхового храма Семнадцати Богов отца Харкта, — вышел ему навстречу один из горожан, — отца Айсера, и настоятеля часовни нижних рядов отца Лиена.

— Я полагаю, князь… — вышел еще один горожанин и начал представлять очередных трех священников.

Как прикинул Найл, по всей видимости, помимо рыцарей на совете были представлены еще два сословия: торговцы и ремесленники.

Каждое сословие привело трех священников, которым верило само, и которые были хорошо известны другим жителям.