Демон
Шрифт:
Ему снились сырые коричневые стены подвала, освещенные редкими факелами, октограмма на полу, тяжелые каменные стены. По ногам явственно тянуло сыростью, от стола пахло чем-то кислым, а человек в балахоне стоял неподалеку, положив меч на изгиб левой руки. Теперь Найл знал, что эта поза выражала не беспечный отдых, а готовность к немедленной схватке, завуалированная разумной экономией сил.
Увидев Посланника, человек с облегчением вздохнул, отошел к столу и положил меч на него. Потом стремительно развернулся, отчего полы балахона стремительно разлетелись в разные стороны.
— Тебя
«Значит, он действительно дворянин, — с удовлетворением отметил Найл. — обедневший граф из Европы десятого века. Уроки Стиига не прошли даром, я угадал практически все».
— Ты слышишь меня, демон?! — занервничал дворянин под внимательным взглядом Посланника. Ты мой раб! Ты в моей власти!
Граф де Сен-Жермен разговаривал на незнакомом языке, однако Найл его достаточно хорошо понимал. Значит, невидимая стена октограммы не мешала читать мысли человека. Вот только двуногий уж очень сильно нервничал, и ничего внятного в его сознании определить не удавалось — одни эмоции. Казалось, его просто очень хорошо выдрессировали на произнесение определенных фраз, и он выпаливает их, не удосуживаясь вникнуть в смысл.
— Теперь ты мой раб, демон! — выкрикнул де Сен-Жермен. — Ты будешь носить мне золото!
«Вот как? — усмехнулся Найл. — Я угадал даже это! Действительно обедневший дворянин, который хочет получить от меня богатство».
— Ты слышишь меня, демон?! — раздраженно крикнул двуногий. Ты мой раб, и ты будешь носить мне золото! Иначе я покараю тебя лютой болью! А ну, снимай свой браслет!
— Это знак одитора, — произнес Найл свои первые слова.
Кто такие эти «одиторы» граф не имел ни малейшего представления, а потому настаивать не рискнул.
«Вдруг это магический талисман?! — промелькнуло в его мыслях. Могучие талисманы способны до смерти высосать своего владельца…»
Найл улыбнулся, всем своим видом подтверждая его опасения.
— Ты будешь носить мне золото! — звенящим фальцетом приказал де Сен-Жермен. — Иначе я покараю тебя! Иди, и принеси мне золото! Он наклонился над раскрытой на столе книгой и принялся читать заклинание.
Найл почувствовал холод в животе — и проснулся.
Над головой проплывали густые кроны деревьев, в борт тихонько шлепались ленивые волны. Посланник передернул плечами, сел, огляделся. Они плыли по широкой протоке, разрезавшей густой непроезжий бурелом.
Над поверхностью воды клубился белесый утренний парок, медленно расползаясь по сторонам. Прозрачное голубое небо свидетельствовало, что утро уже настало, однако солнце сквозь лесные заросли разглядеть не удавалось.
— Скоро будем, мой господин, — пообещал рыбак. Совсем немного осталось.
Найл зачерпнул горсть воды, умылся, несколько раз с силой прокрутил руками, разминая затекшие члены. Лодка неспешно миновала одну излучину, другу — и Посланник увидел над лесом заснеженные вершины гор.
Спустя несколько минут навстречу выплыл окруженный четырехметровым частоколом город, отражающийся в кристально чистой, по-утреннему спокойной отмели.
Лодка
Там, под отвесными каменными отвесами широкой серой массой колыхалась готовая к выступлению армия: три десятка жуков-бомбардиров, полторы сотни людей и не менее тысячи смертоносцев.
Вряд ли дикари готовы встретить на путях своего наступления такую силу.
Ворота крепости распахнулись, навстречу выбежала Нефтис.
— Я рада видеть вас, мой господин, — заучено объявила она, однако глаза сверкали с полной искренностью.
— И я рад видеть тебя, Нефтис, — Найл крепко обнял свою бывшую телохранительницу, соратницу, прошедшую бок о бок пустыню, Дельту, все приморье, Провинцию, Серые горы, освобождавшую вместе с ним город пауков и штурмовавшую эту саму крепость, командовать которой и была оставлена. Жаль, что не могу задержаться с тобой, моя родная. Но ты сама понимаешь, что в военном походе дорог каждый день.
Разумеется, Найл мог приехать сюда заранее или дать армии лишний день отдыха — но он прекрасно понимал, что боевая соратница ждет от правителя вполне заслуженной награды за безупречное руководство приграничным городом, и что она также никогда не поймет, что такое «супружеская верность». И он специально рассчитал время своего появления возле Приозерья так, чтобы ни на что не оставалось времени.
— Жаль, что нужно идти, — сказал Найл. — Но я рад, что смог тебя хотя бы обнять. Сейчас причалят еще две лодки. Прошу тебя, помоги им перегрузить свой груз на повозки и пусть двигаются вслед за нами.
— Хорошо, мой господин, — потускневшим голосом ответила Нефтис. Увы, Найл ничем не мог ее утешить, как бы он этого ни хотел.
Ощутив ментальные вибрации приближающегося правителя, армия зашевелилась, выплеснула фигурки Дравига, Поруза и, как ни странно, рыцаря Синего флага.
— Приветствий не нужно, — остановил их Найл, и кратко приказал: — Мы выступаем.
Первыми в ущелье устремились молодые, энергичные пауки. Они бежали по стенам на высоте нескольких десятков метров впереди основой колонны, проверяя, нет ли опасности камнепада, оползня или просто злобных хищников.
Однако ловушек гостям никто не приготовил, и войско Посланника Богини быстро двигалось вперед по извилистой тропе между высоких отвесных стен. Привалов не делали — узкая расселина между высоких скал порождала инстинктивное ощущение опасности. Напряжение спало только тогда, когда стены ущелья раздвинулись, стали более пологими, на них зазеленела трава и мелкий кустарник.
Каменистая дорога достигла ширины, достаточной для движения бок о бок двух смертоносцев, и забралась на скальный карниз, идущий на высоте трех метров над мелким, тихо журчащим ручейком. Найл никак не мог отделаться от ощущения, что проложена она была не в новое время, а далекими предками, улетевшими к звездам. Однако старое покрытие, если оно и имелось, давно вытерлось, вытопталось тысячами ног и колес. Остались только серые скалы и мелкая каменная крошка.