Демон

Варли Джон Герберт

— Нет проблем, — послышался голос. Конел почувствовал, как путы слабеют. Всюду, где они отходили от тела, сразу начинало болеть — но это все равно было замечательно. Джонс снова присела перед ним на корточки, глядя в землю.

— Выбор у тебя небольшой, — проговорила она. — У нас есть немного яду. Он быстрый и совершенно безболезненный. Я могу пустить тебе пулю в лоб. Или, если тебе так больше по вкусу, можешь спрыгнуть и встретить ее там. — Она говорила так, словно спрашивала Конела, предпочитает ли он пирог с вишнями, эклер или мороженое.

— Кого

ее? — спросил Конел. Джонс снова подняла глаза, и в них мелькнуло легкое разочарование. Опять он свалял дурака.

— Смерть.

— Но... я не хочу умирать.

— Все не хотят.

— Яд весь вышел, Капитан, — заметил Менестрель. Затем, взяв Конела в охапку будто тряпичную куклу, он направился к выходу из пещеры. Конел был не в лучшей своей форме. И очень далек от той силы, какой обычно обладал. Все же он отбивался, а чем ближе к краю они подходили, тем энергичнее. Без толку. Титанида легко с ним справлялась.

— Погодите! — завопил Конел. — Погодите! Вам незачем меня убивать!

Поставив пленника на ноги у края пропасти, титанида стала его там держать. Джонс тем временем приставила дуло пистолета к его виску и взвела курок.

— Так хочешь ты пулю или нет?

— Отпустите меня! — заверещал Конел. — Я больше никогда вас не потревожу!

Тут титанида его отпустила, и для Конела это было так неожиданно, что он сплясал какой-то дикий танец на краю обрыва, чуть туда не ухнул, упал на колени, затем на живот — и прижался к прохладному камню. Ноги его болтались над пропастью.

Женщина и титанида стояли в трех метрах от него. Конел медленно и осторожно поднялся на четвереньки, потом сел.

— Пожалуйста, не убивайте.

— Ничего не поделаешь, Конел, — сказала Сирокко. — Предлагаю тебе встать и принять смерть стоя. Если хочешь помолиться или что-то в этом духе, даю тебе немного времени.

— Нет, — отозвался он. — Я не хочу молиться. И вставать не хочу. Ведь это не так важно, правда?

— Мне тоже всегда так казалось. — Она подняла пистолет.

— Погоди! Пожалуйста, погоди. Скажи хоть за что.

— Это твоя последняя просьба?

— Кажется да. Я... я такой идиот. Ты гораздо умней, ты можешь раздавить меня как... но зачем тебе меня убивать? Клянусь, ты больше меня не увидишь.

Джонс немного опустила пистолет.

— Причин тут несколько, — сказала она. — Пока ты у меня на мушке, ты безвредный дурак. Но тебе может улыбнуться удача, а я никого так не боюсь, как удачливых дураков. И еще. Если б ты проделал со мной то, что я только что с тобой проделала, я бы тебя на том свете нашла. Всю жизнь бы искала.

— Я не стану мстить, — заверил Конел. — Клянусь. Клянусь.

— Знаешь, Конел, есть, наверное, пять человек, чьему слову я доверяю. Почему ты считаешь, что должен стать шестым?

— Потому что я понимаю, что заслужил то, что получил. Потому что мне восемнадцать лет и я допустил идиотскую ошибку. Я не хочу, чтобы ты еще хоть когда-нибудь на меня гневалась. Я все сделаю. Все. Буду

твоим рабом всю оставшуюся жизнь. — Конел замолчал и вдруг до глубины души понял, что только что сказал чистую правду и ничего, кроме правды. Затем он вспомнил, как мало хорошего правда принесла ему несколько часов назад. Наверняка был какой-то способ доказать ей, что он говорит правду. Наконец, он нашел этот способ. Торжественная клятва.

— Провалиться мне на этом месте, — произнес он и стал ждать.

Пули так и не последовало. Открыв глаза, Конел заметил, что Джонс и титанида переглядываются. Наконец Менестрель пожал плечами и кивнул.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Вскоре после прибытия Конела в Гею корабль под названием «Ксенофоб» снялся со своего поста на орбите Сатурна и, набрав максимальное ускорение, направился к Земле.

Впрочем, отбытие «Ксенофоба» к Конелу никакого отношения не имело. Этот корабль и другие ему подобные уже без малого столетие содержались на орбите Сатурна. Самый первый принадлежал ООН. Когда же этот орган благополучно скончался, управление перешло к Совету Европы, а позднее к другим миротворческим организациям.

Ни один из этих кораблей не упоминался во многих договорах и протоколах, подписанных Геей с различными земными государствами и корпорациями. Когда Гея в качестве полноправного члена вошла в ООН, она посчитала дипломатичным игнорировать их присутствие. Назначение этих кораблей было секретом Полишинеля. Каждый из них нес на себе достаточно ядерного оружия, чтобы обратить Гею в мелкую пыль. С договором ли, без договора, но Гея — единый разумный организм — перевешивала все земные формы жизни, вместе взятые; ради грядущих поколений представлялось нелишним иметь возможность уничтожить громадное колесо, если оно вдруг проявит непредвиденный потенциал.

— По правде, — сказала как-то Гея Сирокко, — я и не могу особенно подгадить, но зачем всех в этом убеждать?

— Да и кто тебе поверит? — отозвалась тогда Сирокко. На самом деле Фея считала, что Гее льстит такое повышенное внимание, столь беспрецедентная демонстрация единодушия со стороны исторически раздробленных народов планеты Земля.

Но, когда война уже переваливала на второй год, решено было, что груз «Ксенофоба» окажется куда полезнее на Земле, чем невесть где в космосе.

От Геи его отбытие не укрылось.

Про существо с обликом 1300-километрового колеса от фургона нельзя сказать, что око улыбнулось — в любом человеческом смысле слова. И тем не менее где-то на пульсирующей линии алого света, что служила Гее средоточием разума, улыбка присутствовала.

А полоборота спустя на передвижном кинофестивале Преисподней переполненному залу демонстрировался двойной сеанс: «Триумф воли» Лени Рифенсталь и «Доктор Стренджлав, или Как я перестал беспокоиться и возлюбил бомбу» Стенли Кубрика.

В Гее время делилось на обороты.