Демон - Телохранитель

Холоденко Юрий Александрович

Я задумался, но совсем о другом, я для Алинилинель тоже "очень молод", хотя с виду, она ровесница Елина...

Сколько же ей лет?!

– Ладно, - принял я окончательное решение, - хуже всеравно не будет, давай начнем обряд. Откуда будем брать "образец" живой плоти? Я так понимаю, его придется срезать...

– Да ты прав, - оживилась, казалось затаившая дыхание, Мантикора, - срежь с обрубленного края. Отсеки грязную часть, и аккуратно срежь кусок чистого мяса. Так будет лучше всего. Поверь, больнее мне уже не станет. И раздели на три части. Подумайте еще раз.

Мантикора

еще раз посмотрела в сторону машины, - по поводу Елина, возможно, вы не правы, - он посмотрел на меня и исправился, - возможно, не совсем правы. Хороший получился бы хищник.

– Я подумаю, - ответил я, удивляясь его настойчивости, - если все пройдет нормально, ты всегда сможешь мне поведать, как это сделать. А если нет, то не судьба.

Я обнажил нож, и, опуская арбалет, зашел Мантикоре в тыл, пару мгновений следил за продолжающим исправно биться сердцем, и, поежившись, принялся за работу. Не встретив особого сопротивления от плоти, отрезал, как и советовали загрязненный верх, и срезал тонкий слой кровоточащего мяса...

Да никогда не любил сырое. Отвращения не испытывал, пробовать приходилось, Крестный еще в детстве заставлял, но испытать "любовь" так и не довелось. Не мое это и все тут. Жареное или шашлычок - это да, совсем другое дело. Особенно под вино или пиво...

Я замечтался о еде, и понял, что вскоре, необходимо обязательно сделать привал и поесть.

– Что дальше?
– уточнил я, возвращаясь на свое прежнее место.

– Положи мою плоть себе в рот, но не глотай, и дотронься ко мне рукой или нитью жизни.

Я положил мясо в рот, ощутив неприятный горьковатый привкус и отвратительный мускусный аромат. Это тебе хищник, - напомнил я себе, - а не откормленная на отрубях и разных овощах свининка. И потянулся, чуть прикрыв глаза и выпустив салатовый росток силы к Мантикоре. Дотронулся...

И непроизвольно, от возникшей в кончике ростка боли, сделал глотательное движение, проглотив ее плоть.

Вот и первая неожиданность, оказывается это очень больно. Конечно не так как при работе с печатями, когда они пытались меня уничтожить, или переделать по своему образу и подобию, но все равно достаточно неприятно. Как будто бы тысячи ледяных игл впились в краешек зеленого ростка, и никак не сообразят, толи его оторвать, толи отпустить...

– Толи откусить, - про себя вымученно улыбнулся я. Только юморок получается слегка надтреснутый... фальшивый.

– Ну, ты собираешься переселяться, или нет?
– обратился я к Мантикоре.

– Мучений и без тебя я за последние дни достаточно натерпелся. Испытываемые от касания к тебе, кстати, меркнут по сравнению с тем, что я уже испытал. Но все равно неприятно, так что поспеши!

– Хорошо!
– пришел мысленный ответ от Мантикоры, - но будет больнее...

Покалывание усилилось, иглы стали вместо холода источать нестерпимый жар, и по зеленой нити потекла какая-то искрящаяся, клубящаяся субстанция. Всполохи были разноцветными, яркими, как в зимнюю ночь звезды. И также как звезды, все они были замешаны на небесно-черной мгле. Пропустив эту искрящуюся мириадами искр взвесь в свое тело, я задумался, и куда же это все девать? Совсем немало получается..., и поток еще не иссяк...

Оставить свободно бродить по телу?! Не вариант. Мало ли что придет в "голову" душе потерявшей тело, даже, несмотря на клятвы. В голову пускать не будем, я мысленно отгородился, как во время боя, от тьмы Черной Печати...

Тут я ощутил резкую боль в желудке.

– Что за фигня?!
– вырвалось у меня, и я направил внутренний взор в его область. То, что я увидел, заставило шевельнуться мои волосы...

Весь желудок был оплетен, какими-то белесыми ростками, напоминающими червей. В нескольких местах на нем зияли дыры. Все это шевелилось и копошилось, расползалось, пытаясь распространиться по всему организму...

Неужели это мясо? Плоть Мантикоры? Что-то я не чувствую гармонии, скорее действия ее плоти можно расценивать как чисто захватнические. С элементами тотальной зачистки территории. А территория мне достаточно дорога, все-таки мой собственный организм...

– Ты что творишь?!!
– выкрикнул я, обращаясь к Мантикоре, - Ты же давал клятву!!!

Вместо ответа, последние разноцветные всполохи души Мантикоры рывком втянулись через связывавшую нас нить жизни, а потом пришел и ответ...

Злой, победоносный смех Мантикоры.

– А, ха-ха-ха-ха!!!
– казалось, он сейчас лопнет от смеха.

– Отвечай!
– разъярился я, - ты обещал, что все сказанное тобой, правда, и твоя душа будет служить мне... Почему ты нарушил свое обещание?!!

– Я, верно, служу тебе, о мой Повелитель, и действительно нигде тебе не соврал, - появился в моей голове вместо смеха насыщенный иронией голос Мантикоры, - ну может слегка недоговорил, - и он опять хохотнул, - сейчас я рад бы помочь твоей душе, но не знаю как. Но готов сообщить тайну открытую вам частично, в абсолютно полном объеме...

– Тот, кто съест кусочек живой плоти Мантикоры, обретет силу, скорость, ловкость и непобедимость. Любое магическое воздействие, направленное против него - будет развеяно. А все это потому, что он САМ телесно станет Мантикорой. Душа же его - будет преобразована, или...
– он опять хохотнул, - развеяна, если в его теле УЖЕ ЕСТЬ душа Мантикоры.

Я остолбенел от новости.

– Так что мой дорогой Господин, - ни одну из клятв, я не нарушал, - служу тебе честно, пока ты ЕСТЬ, а далее займу твое пустое тело и вдоволь повеселюсь в этом девственном мирке, явно не видевшем наших зубов. Начну, пожалуй, с Елина, больно он меня боится, надоело испытывать ментальное давление.... Жаль, что вы ему не дали откушать моей плоти, порезвились бы вдвоем. Лет через триста - четыреста, с его характером, превратился бы в коварного матерого хищника, - опять хохоток, - почти как я.

Я предвидел обман, но коварство, да еще такое?!! Мое лицо исказилось от боли и ярости. Я чувствовал, что постепенно впадаю в бешенство... ВСЕПОГЛОЩАЮЩЕЕ.

Развести меня как последнего лоха, заставить самому сунуть голову в петлю, точнее в испанский сапожок, размером во все тело, и принять мучительнейшую смерть, как гусенице от пожирающей ее, с огромным аппетитом из нутрии, личинки осы наездника...

– Фу-х!
– я шумно выдохнул воздух, закрывая глаза, - не бывать этому!!!