Демон соблазна
Шрифт:
— Нет, меня это не останавливает, напротив — глубоко огорчает, — сказала я, но потом решила несколько модифицировать свое поведение. Психологи называют такую линию поведения присоединением. — Павел Леонидович, я знаю, что безгрешных людей в принципе не бывает. Я тоже далеко не идеальна. Но сейчас речь идет конкретно о вас. Вы — игрок, иногда вы проигрываете — и тогда судорожно начинаете искать деньги. Я вас не осуждаю, напротив, я хотела вам даже помочь… Но вы-то себе помочь не хотите. Вы видите во мне только врага, а жаль.
— Да я никак не пойму, что вы от меня хотите узнать! Вот вы начали
Я задала себе тот же вопрос. Ответ на него был ужасен. Связи-то действительно могло и не быть — никакой! Неужели я нафантазировала невесть что? Создала этот мифический криминальный треугольник, когда его на самом деле не существовало? Несмотря на то что у меня появились серьезные сомнения на этот счет, я твердо сказала:
— Связь — прямая.
На несколько минут в салоне моей «девятки» повисла пауза, потом Фокин изрек:
— В принципе связь действительно есть. Тугарина была единственной свидетельницей того, как Анька с Меньжегой парнишку угробили.
— Так, а если поподробнее?
— Пивнев был влюблен в Шевелькову, разумеется, он ревновал ее к Меньжеге. И вот, когда эта парочка за городом каталась на джипе, он нашел их, побежал за машиной и стал кричать: «Аня, я тебя люблю», — и еще что-то в этом роде. Потом Пивнев бросился наперерез машине, а за рулем-то Шевелькова сидела, она не успела свернуть. Парень оказался под колесами. Тогда, вместо того чтобы оказать Ваське первую помощь и вызвать «Скорую», они поменялись в салоне местами, вышли из машины и стали насильно вливать парню в рот водку. И только потом позвонили в «неотложку» и в милицию. А Тугарина все это видела. Да, она дала показания, но я уже объяснил вам свою позицию по этому вопросу. Вы считаете, что надо было засадить девчонку за решетку?
— Я считаю, что вы сначала сделали доброе дело, а потом не преминули воспользоваться этой информацией в корыстных целях.
— У меня вначале и в мыслях этого не было, а потом я проигрался и…
— Вы договаривайте, Павел Леонидович, договаривайте.
— Ну, я попросил у Шевельковых деньги…
— Попросили? — одернула я его. — Да вы у них потребовали деньги! И Шевельковы стали каждый месяц отстегивать вам кругленькую сумму, боясь, что дело, в котором оказалась замешана их единственная дочь, вернут на доследование и в результате Анну осудят. Они ведь не знали, что не так страшен закон, как его толкуют… А потом, когда их строительная фирма сгорела, вы остались без дополнительного источника доходов и поехали к Тарасов, к Ане, да не один, а с Тугариной…
— Да при чем здесь Тугарина? Что вы так на нее запали? Да, я встречался с Аней, но на кой черт мне эта уголовница? — взъярился Фокин.
Таня, а ведь ты, похоже, и в самом деле ошиблась. Да, и Фокин, и Тугарина шантажировали Шевелькову, но не вместе, а по отдельности. Ты бы раньше задумалась — зачем Тугариной нужен мент? Абсолютно не нужен, так же, как и она — ему. Ну, ты и лоханулась!
— Значит, вы утверждаете, что не имели никаких совместных дел с Лидией Дмитриевной? — спросила я, на всякий случай подпустив в голос нотки скептицизма.
— Кроме
— Ну да, ну да, — усмехнулась я. — И Александру Пивневу не вы надоумили взять на себя убийство Шевельковой?
Мой вопрос изумил Фокина, но он не успел ничего сказать, потому что в кармане его пиджака зазвонил телефон. Павлик как-то неестественно передернулся. Я велела ему показать мне, кто звонит. Он нехотя подчинился. На дисплее высветилась фамилия — Чернышов.
— Ладно, отвечайте, — милостиво разрешила я.
— Алло, Витя… нет, это мелочи, такая сумма меня не устроит. Я понимаю, что у тебя свои дела, но… Ладно, отбой! — Фокин уже хотел было убрать мобильник в карман, но я попросила:
— А ну-ка, дайте-ка мне свой телефончик!
Не скажу, что моя просьба вызвала у Павлика бурный восторг. Он немного поколебался, но все-таки дал мне свою трубу. Сначала я просмотрела последние исходящие звонки. Увы: чтобы занять денег, к Лидии Тугариной он не обращался. В телефонной книжке ее телефон тоже не значился. Я поняла, что напрасно заподозрила Фокина в преступном сговоре с мошенницей. Ситуация была очень неловкой, и из нее надо было как-то выходить.
— Павел Леонидович, если бы вы вели законопослушный образ жизни, — сказала я, отдавая телефон владельцу, — то мне бы даже не пришло в голову подозревать вас в убийстве! Но вы играете в карты, проигрываете крупные суммы, которые не идут ни в какое сравнение с милицейским жалованьем, поэтому невольно подпадаете под подозрение…
— Таня, а вы уверены, что Тугарина имеет отношение к убийству Шевельковой? — вдруг озаботился дольский следователь.
— Уверена.
— На чем зиждется ваша уверенность?
— А вам-то это зачем?
— Хочу помочь вашему расследованию.
— Ой ли? — усмехнулась я. — В кафе «Лирика» вы тоже обещали мне помочь… А я, между прочим, уже тогда знала, что Георгий Меньжега давно уехал из Дольска! И ваше обещание проверить его на причастность к убийству Шевельковой гроша ломаного не стоило. Я просто позволила вам себя обмануть. А сейчас — не позволю.
— Таня, я вас тогда недооценил, простите. А теперь расклад совсем другой. Признаюсь, до меня только сейчас начинает доходить, какую огромную сумму я проиграл… Мне проще помочь вашему следствию, чем погасить долг. Здорово вы, надо сказать, меня под себя подмяли. Ну и методы у вас, однако! — Фокин посмотрел на меня с уважением.
— Павел Леонидович, хотелось бы верить в вашу искренность, но не очень-то получается. Хотите всю вину на Тугарину свалить?
— К убийству Шевельковой я не имею никакого отношения, и с психически больной Пивневой я тоже не общался.
— А что же вы так засуетились, когда узнали, что этим занимается частный детектив?
— Я подумал, что вас наняли Шевельковы и что они могут рассказать о том, что я брал у них деньги. Надо было как-то это замять. Но вы работали не на них, а потому стали мне неинтересны. А теперь — новая раздача…