Демон ревности
Шрифт:
Тщательно одетый король сидел на троне под балдахином, вышитым цветами лилии, с орденом Святого Михаила на шее. Вокруг него стояли приближенные и остальные придворные, исключительно мужчины, потому что королева Шарлотта отсутствовала. Фьора обрадовалась, когда среди прочих увидела Филиппа де Коммина, стоявшего на одной из ступенек, ведущих к трону. У окон и у дверей дежурили шотландские гвардейцы, а рядом с королем держался капитан Кроуфорд, который стоял, опершись на огромную саблю.
С появлением Фьоры в зале наступило молчание, и можно было бы услышать, как летит муха. Фьора прошла вперед и остановилась,
Но тут совсем незначительный случай несколько рассеял напряженную атмосферу. Любимец Людовика XI, большая белая борзая Милый Друг, которая, как обычно, лежала на подушке у ног короля, поднялась и, подойдя к Фьоре, стала лизать ей руку.
Тронутая этим проявлением дружбы, Фьора погладила шелковистую шерсть на голове животного. Не была ли эта собака ее единственным союзником в этом зале? Даже Коммин упорно смотрел на носки своих сапог…
– Иди сюда, Милый Друг! – приказал король, но собака, вместо того чтобы послушаться, спокойно легла возле ног молодой женщины, как бы становясь ее адвокатом.
Король не стал повторять команду, а сделал Фьоре знак встать.
– Господа, мы собрали вас здесь на эту благородную ассамблею, чтобы вы присутствовали при решении очень важного вопроса, который требует нашего правосудия. Графиня де Селонже, урожденная Фьора Бельтрами, находящаяся перед вами, обвиняется в предательстве по отношению к короне и в попытке посягнуть на нашу жизнь. Доказательством этому является письмо, однако мадам де Селонже не признает за собой его авторства. Нам были переданы третьим лицом некоторые другие свидетельства, которые говорят о невиновности этой дамы.
Он умолк, вынул носовой платок и шумно высморкался. Затем продолжил:
– Учитывая, что мы всегда весьма дружески относились к мадам де Селонже, а также то, что ее супруг, граф де Селонже, кавалер ордена Золотого Руна, постоянно действовал на стороне мятежников, мы находимся в большом затруднении относительно вынесения правомерного решения по этому запутанному делу. Поэтому мы решили обратиться к божественному правосудию!
Это было так неожиданно, что по залу пронесся легкий недоуменный шепот собравшихся, а Коммин поднял голову и воскликнул:
– Сир! Неужели король решил обратиться к практике прошлого века?
– Мессир Коммин, если вы хотите этим сказать, что господь бог вышел из моды, то вы недолго останетесь среди моих приближенных! – холодно произнес король. – Тихо! И чтобы больше никто не смел нас прерывать! Мадам Селонже никто не собирается бросать в воду или заставлять идти с раскаленным железным прутом в руках. Обвинения против нее нам были предоставлены двумя людьми… Мессир посол Флоренции, встаньте перед нами!
В толпе произошло движение, появился, как всегда, роскошно одетый Лука Торнабуони и с улыбкой поклонился королю. При виде его Фьора даже не вздрогнула. То, что ее бывший поклонник был здесь и находился в рядах ее обвинителей, ее нисколько не удивило. Ему, наверное, стоило большого труда добиться от Лоренцо Медичи возможности быть послом при французском
– Вы сообщили нам, будто знаете из достоверных источников, что мадам де Селонже, с которой вы знакомы очень давно…
– С детских лет, сир, и… – вставил Лука, но король грозно взглянул на него, и тот замолчал.
– Что мадам де Селонже тайно родила в Париже дочь, которая является законным ребенком, потому что была зачата при тайных встречах с супругом, известным мятежником, с которым она при этом вступила в сговор.
– Да, сир! Я это сказал и могу повторить, потому что мой источник совершенно надежный, – подобострастно подтвердил Лука.
– Насколько я помню, это служанка? Бывшая рабыня, которая была с вами… любезна?
– Вы говорите о Хатун? – не смогла сдержаться Фьора. – О Хатун, которую вы чуть не зарезали во Флоренции и которая теперь стала вашей любовницей?
На лице Торнабуони расплылась самодовольная улыбка, и Фьоре захотелось вцепиться ему в горло.
– Почему бы и нет? Она очень мила и опытна в любовных делах. Когда я ее встретил здесь, она сильно переживала, что вы бросили ее одну, а сами пустились в странствия с одним из слуг. И она знала, зачем вы поехали в Париж…
– Она действительно это знала, как и то, что я не виделась со своим мужем в течение двух лет. Не понимаю, зачем она солгала?
– Солгала? Это вам так кажется, прекрасная донна Фьора! А мне…
– А вам, – перебил его король, – придется доказывать свою правоту с оружием в руках против того человека, который выступит в защиту мадам де Селонже!
– Дуэль? Сир, но ведь я – посол! – опешил Лука Торнабуони.
– Посол, который вмешался в то, что его никак не касалось, должен подчиняться нашим законам, как любой из наших подданных, и мы непременно сообщим нашему кузену Лоренцо Медичи о намерении не мешать вам доказать ваше право на поле чести.
– Сир!
– Успокойтесь! Вы там будете не один! Я говорил о двух людях и думаю, мессир Оливье ле Дем, что вы тоже подвергнетесь божественному правосудию. Вы собственноручно передали нам письмо, уверяя нас в его подлинности… и за это попросив у нас некий дом…
Вперед вышел перепуганный цирюльник.
– Но, сир, мой король, я ведь не рыцарь и не могу сражаться! – возразил он.
– Не рыцарь? Вы, который был моим послом в Ганде? Мы уже давно корим себя за эту ошибку, но думаю, что у нас будет время исправить ее до начала дуэли.
– Король действительно хочет, чтобы я дрался на дуэли?
– В компании с мессиром Торнабуони! Вас будет двое против одного! Мы приняли такое необычное решение именно потому, что вы не слишком хорошо владеете шпагой!
– Зато он не боится бить ножом в спину! – заявил Дуглас Мортимер, который оставил свой пост у окна и подошел к Фьоре. – С милостивого согласия вашего величества я выступлю за честь донны Фьоры! И я убью этих двоих негодяев, что так же точно, как то, что меня зовут Дуглас Мортимер из Гленливета! И если будет угодно вашему величеству, вы можете добавить к ним еще пять или шесть таких же мерзавцев!