Демон под диваном
Шрифт:
– Да ладно тебе, ладно! – испугалась Полина. – Успокойся уже, чего ты! Нас сейчас опять запалят!
И впрямь, запалить могли. От Фурундарока будто хлынул какой-то... ветер. Неощутимый, без запаха и вкуса, но волосы от него вставали дыбом. Стало вдруг так страшно, как будто в пропасть летишь. Какая-то старушка даже упала в обморок.
Близнецов это, правда, выручило. Вокруг нее все сразу захлопотали, так что на психующего младенца никто внимания не обратил.
– Ладно, ладно, ты демолорд и ты офигенный! – выставил вперед руки Денис. – Мы
– Ты по приколу себе такое выбрал, что ли? – добавила Полина.
Лицо Фурундарока исказилось. Оно стало таким бешеным, что близнецы отшатнулись.
Однако в следующую секунду его черты разгладились, а плечи опустились. Он обмяк, как шарик, из которого выпустили воздух, и почти что грустно сказал:
– В этом и есть моя особенность, смертные. Хотите слушать дальше?
– Ну... а у нас есть выбор? – покосился на десерт Денис.
– Нету.
– Тогда хотим.
– Правильный выбор. И закажите-ка мне пина коладу.
Фурундарок продолжил. И рассказал, что кроме разумности, зубов и умения говорить у младенцев-гхьетшедариев нет преимуществ перед человеческими. Летать они еще не умеют. И вообще ничего не умеют, кроме как сучить руками. Они естественным образом взрослеют ровно с той же скоростью, что и люди. Превращаются в детей, потом в подростков, затем взрослых, а если выждать весь срок – то и стариков.
Но так долго выжидают немногие. Дело в том, что естественное взросление длится ровно до тех пор, пока гхьетшедарий не совершит в самый первый раз преобразование. Не перейдет в свой истинный облик. Как только он это сделал – все, стоп, одноформство закончено. Гхьетшедарий обретает все свои демонические силы и навсегда застывает в том виде, в котором это сделал.
Ждал тридцать лет – вечно будешь тридцатилетним. Ждал сорок – сорокалетним. Не дождался, остановился на пяти годах – что ж, ходить тебе теперь вечно ребенком.
И учитывается не только возраст. Был ты на момент превращения худым – всегда будешь худым. Был толстым – всегда будешь толстым. Сидел у тебя на лице прыщ – жить тебе с этим прыщом до скончания времен. Так что перед превращением лучше убедиться, что полностью здоров, что нету несварения желудка, головной боли или еще чего досадного.
Потом уже не избавишься никаким образом.
И демолордов это тоже касается. Тьянгерия вот, например, поторопилась – и теперь она вечно десятилетняя девочка. А Дибальда в момент перехода хоть и была в расцвете лет, но зато страшно разожралась – и теперь она вечно жирная, и похудеть для нее невозможно.
Конечно, большинство выбирает мудрее. Останавливается на самом пике, самом лучшем моменте – и навсегда в нем остается. Совита – ослепительная, вечно молодая красавица. Гариадолл навечно замер на девятнадцати годах – и никто не скажет, что это один из самых древних демонов Паргорона.
А сильнее всего Фурундарок завидовал своему брату Хальтрекароку. Маленькому избалованному ублюдку. Тот подошел к этому делу как раз вдумчиво.
– Других достоинств у него нет, - злобно произнес Фурундарок. – Мой брат хорошо выбрал точку преобразования. Угадал. Но это был единственный разумный поступок, который он совершил в жизни. Ни до, ни после он интеллектом не блистал.
– О’кей... – осторожно сказала Полина. – А ты-то... ну... как так получилось, что вот ты, такое мудрое...
– ...Адекватное... – добавил Денис.
– ...Интеллигентное создание – и вдруг так обмишурился? – спросила Полина, незаметно пододвигая к себе десерт.
Фурундарок злобно засопел. Он с крайним подозрением относился к комплиментам. Они почти всегда означали либо издевку, либо попытку подольститься.
Но все же неохотно согласился, что да, поспешил. Очень поспешил. Принял истинную форму в трехнедельном возрасте, навсегда оставшись грудным младенцем.
К сожалению, это решение принимается один раз, изменить уже ничего нельзя.
– Я это сделал от безысходности, - пробурчал Фурундарок. – И голода. Гхьетшедарии рождаются не безмозглыми личинками, как смертные – мы сразу же обладаем высокоразвитым интеллектом. Но телесно мы растем, как люди, с той же скоростью. И пока совсем маленькие – лежим в колыбели...
И Фурундарок тоже лежал. Лежал и лежал. Но ему хотелось есть. И пить. Все сильнее. Гхьетшедариев не назовешь детолюбивыми – они обычно глубоко безразличны к своим отпрыскам. Забота, воспитание – это не про них. Малюток-гхьетшедариев просто поручают нянькам из демонов поплоше – и Фурундарок не стал исключением.
Только досталась ему ужасно нерадивая нянька, которая куда-то запропастилась, бросив маленького гхьетшедария без еды. Ему оставили ведерко молока, но слишком далеко. Фурундарок не мог до него дотянуться.
Он лежал и кричал. Лежал и кричал. Но никто не приходил. Минуло двое суток, пошли третьи – а про него как будто все забыли.
Еще немного – и он бы просто умер. Жалкой голодной смертью.
И единственным способом выжить для него стало принять истинную форму. Обрести всю космическую мощь гхьетшедария... но обречь себя вечно оставаться младенцем.
Но он хотя бы досыта напился молока. Оно к тому времени совершенно скисло, но это ничего. Все равно вкуснее него Фурундарок ничего не едал. Именно с тех пор он и полюбил скисшее молоко.
Няньку он потом тоже съел.
Денис и Полина изумленно молчали. Им неожиданно стало жалко Фурундарока. Они переглянулись и пододвинули к нему подсохшие десерты.
Фурундарок сожрал их почти что с благодарностью.
Глава 13