Демон под диваном

Рудазов Александр

Тот, видимо, забыли запереть, потому что он просто снялся с петель, а дверь открылась. Подозрительный тип почесал в затылке – и исчез в темном проходе.

– А мама с папой еще говорят, что взрослые по подвалам не лазят, - обиженно сказал Денис.

– Интересно, чего ему там надо? – подтянулась на заборе Полина.

– Да всяко закладки ищет, - предположил Денис. – Наркоман же, видно.

Полина заспорила. Стала доказывать, что это явно никакой не наркоман, а вовсе даже диггер. Исследует московские подземелья. Близнецы принялись препираться и даже

немного подрались.

– Наркоман! – твердил Денис.

– Диггер! – твердила Полина.

Спор естественным образом подошел к концу, когда они увидели другую интересную штуку. И даже более интересную, потому что это был гусь. Живой гусь на балконе второго этажа. Расхаживал там, гоготал.

Денис и Полина просто не могли пройти мимо. Никогда не безразличные к таким вещам, они остановились под балконом и принялись общаться с гусем. Тот сразу зашипел, просунул голову между прутьев, попытался достать детей – но где уж ему было.

Сидящие на лавочке бабки тут же стали рассказывать близнецам и друг другу, какой стремный тип живет в двадцать четвертой квартире. Мало ему было кота, он собаку завел. Мало ему было кота и собаки, он гуся завел, на балконе держит. А недавно у него еще и свинья появилась, выгуливает ее по утрам на поводке.

Денис и Полина сразу решили в ближайшие же выходные вернуться сюда утром и посмотреть на такое зрелище. А еще им страшно захотелось самим завести гуся и свинью.

– Может, желание такое загадаем? – предложил Денис.

– Да ну. У нас же бездонный кошелек есть, - проявила рациональность Полина. – Мы их можем просто в зоомагазине купить.

– В зоомагазине гуси и свиньи не продаются.

– Тогда гуся в колхозе купим. Потом.

– А свинью?

– А зачем нам вторая свинья?

– Фига ты самокритичная.

– Я тебя имела в виду.

Беззлобно так переругиваясь, они подошли к своему дому. Несмотря на сырость и холод, во дворе под грибком возле качелей сидели алкаши. Володька из их второго подъезда, Трофим Иваныч из первого и дед Валера из третьего. Они сверлили взглядами не вскрытую еще бутылку водки, а Володька тоскливо взывал:

– Са-аня-а, выходи буха-а-ать!..

Дядя Саня что-то не шел, и близнецы слегка забеспокоились. Эта дружная спаянная четверка всегда была вместе. Как мушкетеры, как черепашки-ниндзя, как охотники за привидениями. Они вчетвером тусовали, вчетвером бухали, вчетвером махались с алкашами из соседнего двора. Один за всех и все за одного.

Вместо дяди Сани из подъезда вышел управдом. Недовольно глянул на дворовых алкашей, еще недовольнее – на близнецов, и совсем уже офигеть как недовольно – на автомобиль, припаркованный у подъезда. Новенькую серую Audi A4.

Управдом не любил, когда парковались возле дома, потому что места там хоть и удобные, но всего несколько штук. Каждое закреплено за конкретным жильцом, причем вроде как на общем собрании, но эти собрания управдом проводил внезапно, заранее ничего не объявляя, поэтому приходили туда только те, кто нужно, и они между собой все там решали, но решение получалось как бы общее.

–

Дети, а это чья машина? – спросил управдом у близнецов.

– Маркиза, маркиза, маркиза Карабаса!.. – дружно запели Денис и Полина.

Управдом побагровел, раздулся и гневно вспотел лысиной. Денис и Полина с интересом смотрели на его реакцию – а он сжал кулаки, топнул ногой и взвизгнул:

– Маленькие негодяи, я вас выселю в двадцать четыре часа!

Денис и Полина залились счастливым смехом, и это рассердило управдома еще сильнее. Впрочем, в сравнении с тем же Фурундароком он был просто надутым ничтожеством, так что бояться его близнецы точно не собирались.

Выселит он их в двадцать четыре часа, ага. Управдом уже раз сто им это обещал. Денис и Полина даже имени-отчества его не помнили, потому что в их головах он навеки прописался как «дядя Двадцать Четыре Часа».

Папа управдома терпеть не мог. Мама тоже. Его выбрали еще до того, как Померанцевы сюда переехали, и все пытались спровадить с должности, но он оказался прямо непотопляемым, а других желающих все равно не было. Хотя дела при нем шли с каждым годом хуже – в подъездах стало не продохнуть от рекламы, часть придомовой территории превратилась в платную парковку, а мусорный бокс передвинули вплотную под окна, из-за чего расплодились тараканы.

К тому же графа «на вознаграждение старшего по дому» в платежках каждый месяц подрастала. На чуть-чуть, на один или два рубля... но каждый месяц! Папа из-за этого страшно бесился и трижды уже с управдомом скандалил, но тот лишь разводил руками и ссылался на причуды компьютера в управляющей компании. Он, мол, так посчитал, ничего не поделаешь.

– Чья эта машина?! – возвысил голос управдом, пиная колесо.

Запиликала сигнализация, и на втором этаже тут же распахнулось окно, а оттуда выглянул Никаноров. Денис и Полина замерли в предвкушении – такого подарка судьбы они не ожидали. Денис достал из ранца яблоко, принялся рассеянно грызть.

Никанорова во дворе не любили даже сильнее, чем управдома. Он владел рестораном на другой стороне дома, и там раньше все время играла музыка до трех часов ночи. Спать было невозможно, особенно жителям нижних этажей. Потом жалоб стало слишком много, участковый зачастил в гости, да еще какие-то хулиганы повадились забрасывать окна тухлыми яйцами, так что музыку стали включать потише.

Но характер Никанорова от этого не улучшился. В сентябре, например, он сломал качели. Вот эти самые, рядом с которыми сидят сейчас алкаши. Там просто качалась его дочка с подружкой, и подружка чересчур перестаралась, раскачала сиденье так, что дочка испугалась, заплакала и попыталась спрыгнуть, но спрыгнула неудачно и сломала руку. То есть обидно, конечно, но никто же не виноват, не повезло просто.

Никаноров так не посчитал. Он, во-первых, ходил разбираться с подружкой своей дочери, долго скандалил с ее родителями и требовал компенсацию. А во-вторых, сломал качели. Просто перепилил одну из цепей ножовкой по металлу, так что сиденье теперь болтается и качаться нельзя.