Демон на свободе
Шрифт:
– То есть, ближний бой, на который мы собирались сделать ставку, невозможен, - мрачно заключил Первый, сутулый и покашливающий блондин лет сорока, - Очень пе…
– Подождите, - нахмурился я, - Какой ближний бой, о чем вы?
– Просьба русских, - пояснил мне англичанин под номером «шесть», - Без запаса миазмы вся эта дрянь побежит в их города на север. Сами понимаете, сэр. Нас убедительно попросили их ликвидировать. Мы планировали напасть сзади на полном ходу и попытаться рассечь как можно больше канистр вместе с ребрами…
–
Еще раз тщательно описав все тактико-технические характеристики того приснопамятного бульдога, которого удалось одолеть лишь путем отрезания ему лап и прожаркой оставшегося молниями (скрывать правду о Рейко я не стал, надеясь предоставить слушателям максимально полную картину), я оставил озадаченных людей, удалившись к своему доспеху. Третий, всё это время маячивший на солидном расстоянии, неспешно приблизился к лагерю, а я, убедившись, что фокусов от этого пилота можно не ожидать, посвятил оставшееся до сна время ужину и жене.
Спать в хорошо проветрившейся капсуле оказалось на удивление легко и приятно. А с утра у меня случился долгий мысленный диалог с призраком мага, который хоть и без всякого удовольствия, но начал отвечать на мои вопросы. Наверное, это было наше первое общение, более-менее похожее на человеческий диалог, а не неохотное разъяснение инструкций и общей политики партии.
Шебадд Меритт был социопатом похуже меня. Откровенно не понимающий людей, крайне далекий от тех потребностей и страстей, что формируют человеческий характер, он действовал всю жизнь в тех нормах и рамках, которые однажды установил себе в качестве принципов. В первую очередь, это была, как ни странно, презумпция свободы. Каждый, с точки зрения великого мага, был совершенно свободен в своем выборе – как жить и чего добиваться. Поэтому, когда Узурпатору Эфира что-то требовалось от разумного существа, то он великодушно предлагал ему выбор – сделать то, что нужно… или пострадать.
Как говорится, твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. А если этот другой обладает огромными возможностями по доставке своей свободы куда угодно, то ты начинаешь уже у него интересоваться, что тебе можно, а чего нельзя. Эдакие Соединенные Штаты Америки из моего мира, очищенные от лжи, грязи и славословия.
В сложных же случаях Шебадд Меритт не опускался до манипулирования. Они, эти самые случаи, в его видении напоминали лабиринт. Он запускал в него «мышей», а затем пускал огонь по их следу. Тоже свобода выбора, как ни крути. С точки зрения человека, опускающего на Землю метеориты сугубо своей волей.
И вот тут как раз между мной и им порылась собака! Если я его с трудом выносил, признавая его силу, власть и правоту, то сам я, Алистер Эмберхарт, магу нравился. Сколько бы не пришлось потерять в Пустоте и в жизнях, что прошли между мной и им, кое-какие черты характера во мне от него сохранились. К примеру, склонность диктовать другим волю под дулом неоспоримых аргументов, разве что у меня обычно был револьвер. Ну и… угроза посмертных мук пропащей душе, куда уж без этого. Именно из-за наших общих предпочтений Узурпатор старался как можно меньше со мной общаться – дабы не
Теперь же всё вышло на финишную прямую, можно было больше не сдерживаться и не таиться. Японская армия во главе с тай-сегуном Итагаки Цуцуми, разбившись на небольшие группы, идёт по всему северу Индокитая. С севера на юг. Они уничтожают всю разумную жизнь под корень, гонят перед собой беженцев, выдавливая всю оставшуюся в стране человеческую массу на юго-восток материка. Японские аристократы и отряды Иных вдоль побережья, где есть эфир, отряды женщин-автоматчиц и простых военных дальше на запад… всё это продвигается вперед ежедневно, рассыпавшейся вытянутой цепью, сгоняя жителей Поднебесной к побережью Южного Китайского моря.
…туда, где из океана выйдет армия Шебадда Меритта, чьей первой задачей будет уничтожение всего живого в обозначенном районе. Второй – тех, кто прилетит в панике через половину мира, чтобы спасти остатки своих верных слуг. Ведь без них, без уже покорных смертных, что за тысячи лет впитали в себя абсолютное послушание перед небожителями, боги не смогут овладеть этим миром. Кто будет воспитывать их новых рабов? Кто будет охотиться за свободными? Кто будет учить новые поколения? Эпидемия бешенства и так чуть не прикончила эту нацию.
У богов просто не будет выбора, как сходу вступить в битву со слугами Узурпатора Эфира, созданными специально против них. Ни выбора, ни времени, ни передышки. Не говоря уже о том, что маги Шебадда вполне будут способны достать и до Небес.
А мы тем временем сотрём с лица земли их последних солдат.
– «И зачем тебе нужно побеждать тех, кого ты мог свободно нагнуть при жизни, а?», - задал я мертвому магу весьма неудобный для него вопрос, так как тот, помолчав, ответил, что это мне знать ни к чему. После чего замолчал, перестав отзываться.
Не сказать, что я был удивлен. Скорее польщен тем, что мне показали большую часть картины. Не тем, что вообще показали, а тем, что сделали это без особой причины.
Вновь мы катимся по рельсам гуськом, но теперь проходит всего полдня. Вторая половина превращается кое для кого, ехавшего с ветерком и в комфорте за плечами у моего СЭД-а, в настоящую пытку, так как мы бежим. Ровно, быстро и плавно, но Рейко всё равно ругается последними словами, несмотря на то что я «Паладином», по её же словам, управляю сейчас лучше, чем остальные шесть пилотов. Нам слишком быстро приходится двигаться, чтобы за сегодня выбрать весь «безопасный» участок пути. Завтра начнется охота и слежка.
Нет, уже сегодня. На часах перед моим взглядом уже половина девятого вечера, ночь безлунна, но всё равно Шестой умудряется обнаружить широкую полосу взрытой и истоптанной земли, испещренной каплями смердящей миазмы. «Пожиратели» прошли здесь.
Охота начнется завтра.
Сначала, после ужина, мы с Рейко занялись любовью. Это было довольно забавно, учитывая, насколько тесен был мешок капсулы «Паладина», но обоим совсем не помешала дополнительная разрядка. Затем, проверив наших «соседей», чей лагерь располагался метрах в двухстах от моего «Паладина», мы вышли с супругой подышать свежим холодным воздухом и посмотреть на небо.