Демон на свободе
Шрифт:
– Мы смертны, демон, - начинаю я, - Для тебя это не новость, но понять, как человек живёт и чувствует, видимо, представляет для тебя сложность. Человек рождается, орёт в обгаженных пеленках, совершает детские и юношеские ошибки, затем взрослеет. Берет на себя ответственность за новую жизнь, за своих близких. Потом он чувствует, что его время уходит. Увядание начинается рано, лет в сорок, иногда даже раньше. Мы не связываем в мыслях свою жизнь и Искру, как это делаете вы. Наша вечность в потомках. А знаешь, как люди развиваются?
– Как? – не удерживается внимательно слушающий демон.
– Вместе, - отвечаю ему я, - Мы рождаемся, живем
– Стоят? – демон удивился.
– Замерли от ужаса, - кивнул я, - Боятся сделать лишний шажок в сторону, чтобы не вызвать очередной апокалипсис. А чему всё виной? Эфир. И вы, разумеется. Боги, демоны, телокрады, прочие сущности, которым не сидится у себя дома. Следовательно, нам, людям, нужно что-то делать.
– А тебе не приходило в голову, что этот мир специально создан таким, а? – прищурился Дарион Вайз, сосредоточенно меня выслушавший, - Что миры рядом с Иггдрассилем и предназначены для сотворения новых высших сущностей? Что это необходимый мирозданию процесс?
– Необходимость…, - вздохнув, я извлёк портсигар, доставая из него сигарету. Сосредоточился, вспоминая давнюю привычку. На кончике пальца медленно и неуверенно разгорелся слабенький огонек, еле заметный на этом степном солнце. Тяжело далось. Энергетика давно перестроилась на управление «Паладином», даже такое смешное усилие отнимает море энергии. А ведь когда-то я, уверенно считающий себя полным слабаком, кипятил чайник с куда меньшей затратой сил. Неожиданно, внутри меня как будто что-то надломилось, и кончик пальца, на котором гасла тепловая энергия, вспыхнул яркой звездочкой, от которой по ладони пошли крохотные молнии. Полюбовавшись разрядами, я встряхнул рукой, гася их. Ерунда, не стоит внимания.
Демон, не демонстрирующий никакой реакции на увиденное, продолжал смотреть на меня.
– Я человек, Дарион Вайз, - сказал я ему, - Слабый, беспомощный, глупый. Ограниченный. Но что для меня необходимость мироздания, когда существует собственная? Этот мир болен. Тобой, Иными, богами, эфиром. Я помогаю ему излечиться.
– Не считай меня идиотом, Алистер Эмберхарт!
– в глазах синекожего промелькнула и быстро угасла ярость, - Людям без эфира – конец! Он их единственная надежда! Если Шебадд Меррит добьется успеха, то вся планета на века станет прибежищем дикарей! Ты это должен знать не хуже меня!
– А ты окажешься узником в самостоятельно выбранной клетке, на троне, который так давно жаждал. Бесправным и бессильным на долгие-долгие тысячи лет, - ухмыльнувшись, заключил я, вставая и выбрасывая окурок, - Из-за собственной лени, жадности и амбиций. А теперь вопрос тебе, Дарион Вайз – почему ты-то счел меня идиотом?
Поправив перевязь меча, я кивнул на едва
– Ну я же демон, - ухмылка моему собеседнику снова не удалась. Она, в отличие от всех прошлых его ужимок, вновь была вымученной. Я начал догадываться почему.
– А я человек. Так что большое тебе мое человеческое спасибо за эту западню. Я очень в ней нуждался.
– Развлекайся, - махнул рукой медленно растворяющийся в воздухе Дарион Вайз, - Ответа я, всё-таки, не получил.
Подождав, пока он исчезнет (или сделает вид), я весело пробормотал себе под нос:
– Ты его получил уже с десяток раз, только вот услышать и понять не можешь… Что сложного в понимании концепции «Пошли на хрен из моего мира!»? Конец человечеству или не конец – этот вопрос должен решаться только и строго человечеством в рамках его, человечества, реальности. Вы же всё, уроды, не настоящие. Не вам принадлежит этот мир. И не будет.
Демоны, маги, боги, телокрады, Древние… и прочая ерунда. Они присосались к людям как пиявки, как тупые, но сильные пастухи. Особенно маги. Что есть магия? Это просто-напросто еще одна дубина в руках идиота. Магу нужны рабы, нужно восхищение, нужно преклонение. Всё, что и простому дикарю с мускулами. Дикарь отступит перед пистолетом, попытается сжечь фабрику, производящую современное оружие. Избавится от конкуренции. Маг? Сожжёт почти всё. Ему, волшебнику, повелевающему стихиями, вовсе не нужно, чтобы его соплеменники развивались и благоденствовали. Служить ему они могут и дикарями. Много ли нужно одному человеку? Любая тупая могущественная тварь низводит своей силой окружающих до своего уровня, подчиняет их, заставляет прислуживать. Любой чрезмерно сильный и влиятельный индивидуум, получивший свою власть не от социума, а из постороннего источника, рассматривает социум как низших. Он паразитирует на нём, жирует, праздно и бессмысленно надувается чужой кровью и жизнью, ничего не отдавая взамен. Люди могут стать всесильны, но только вместе, как вид, как социум. Почему это понимают лишь Шебадд Меритт и я?
Ракшасов было немного, всего с десяток. Передовой разведывательный патруль, не более того. Конечно, для обычных людей десять вооруженных саблями сверхъестественных котов были бы огромной проблемой – быстры как гепарды, сильны как тигры, жестоки и совершенно беспощадны, но…
Не для меня. Было просто плевать. Хотелось драки, крови и боли.
Стрелять я начал с неоптимальной дистанции, до бегущих ко мне прямой наводкой слуг богов было еще метров сто, как я уже опустошил барабаны на обоих револьверах. Дюжина выстрелов, восемь промахов, зато четыре двухметровых ракшаса роют мордами землю, а я уже выдираю из плечевых кобур «грендели», заряженные обычными патронами. Вновь торопливая разрядка барабанов, но и то не до конца, я успеваю нажать на спусковые крючки всего по два раза перед тем, как с силой отпрыгнуть назад, бросая оружие. Еще минус два, почти разорванные пополам попаданиями. Сильные, быстрые, смертоносные, но предсказуемые и ограниченные.
Четверка выживших удивлена и ошарашена моим маневром в виде прыжка на несколько метров назад, их темп сбит, все дружно тормозят на том месте, где я стоял раньше. Есть время как приземлиться, так и выдрать из ножен клинок. Даже предвкушающе оскалиться успел, готовясь встретить почти пришедших в себя котов, явно думавших, что бегут кромсать простого смертного, только вот ни я, ни они даже крякнуть не успели, как два извивающихся жгута молний, обрушившихся на ракшасов сверху, превратили четырех полных жизни и ярости существа в разорванные стихией обугленные трупы.