Демон-Инквизитор
Шрифт:
– Вампиры – моя единственная надежда, – заявил я; в глазах Алисы блеснуло недоверие. – Без вас мне не прожить.
– Да ладно? – с усмешкой бросила Алиса. – Инквизитор врать научился?
– На моем счету ни одного убитого вампира, – спокойно ответил я. – После того, как я выжил в провалившемся рейде, меня больше не отправляли на охоту. Я все еще тренировался со всеми остальными, но все знали, что ни один вампир не умрет от моей руки. Знаешь, почему?
– Ну? – холодно бросила Алиса. Ее взгляд красноречиво говорил: «Не поверю ни одному слову».
Я подошел ближе. Разжав пальцы, я уронил Тласолтеотль
Почему я не понял этого раньше?
Да и верно… я ведь совсем недавно стал думать о той жизни, которая была у меня до Академии.
Поразительно, как сильно Тласолтеотль изменила меня, показав те воспоминания.
Алиса стояла вплотную ко мне. Я посмотрел в ее глаза. Прекрасные, насыщенные черным глаза. Туман в них клубился – медленно и вяло, но я видел, что он дышит. В нем течет жизнь, самая удивительная, самая невероятная.
– Помнишь, ты говорила, что являешься уникальным вампиром? – тихо спросил я. – Я нисколько в этом не сомневаюсь, ты по-настоящему удивительна. Это не лесть, – мой голос упал до шепота. – Твои способности перемещаться, растворяя тело, превращая его в сгусток энергии, невероятны. Но знаешь, что для меня удивительнее всего?
Я наклонился к уху девушки. Осторожно убрав волосы, я коснулся губами ее мочки.
– Я помню твои слова. Ты родилась из мертвой женщины, которая зачала тебя от мертвого мужчины. Это то, что сделало тебя такой. Абсолютный грех коснулся твоей души, изменив ее форму.
– Не понимаю, к чему ты… – Алиса замолчала.
– В тот момент, когда ты почти достала меня, произошло кое-что странное, – я внимательно посмотрел на девушку. – Все вокруг замедлилось, практически остановилось, и только я мог двигаться. Но это не твоя способность. И это никак не связано с демоном во мне. Потому что я – ребенок вампиров. Именно поэтому я не стал охотником; из-за этого я был в ночном дежурстве мелкого городка, выполняя только грязную работу.
– Да неужели? И что это меняет?
Я чувствовал, как Алиса закипает. Ее начинала раздражать та неторопливость, с которой я говорил. Но иначе я не хотел…
– Знаешь, сынок, – задумчиво говорит отец. – Если бы не твоя мама, черта лысого ты был бы таким славным. Посмотреть бы еще на твои глаза… но ничего, когда-нибудь они откроются. А пока и твои обычные меня устраивают. Зеленоглазый сорванец, – и отец смеется, по-доброму взъерошивая мои короткие еще волосы.
– Джо, не порть прическу, только уложила, – одергивает его мама, но все же улыбается.
И вместе с ними улыбаюсь я. Их глаза такие добрые и… красивые. Я знаю, что у меня будут такие же – от мамы и от папы.
– Ну, с твоей скоростью ничего не стоит уложить их снова, – усмехается Джо-старший.
Золотые глаза матери с ехидным прищуром переводят взгляд с меня на отца.
– Конечно. А ты со своей способностью как раз сможешь разглядеть все мои действия, чтобы наконец-то научиться причесывать своего сына.
– Ай, шутишь, что ли?! – хрипло возмутился отец. – Изабелла, я не цирюльник, я дирижер. Да и посмотри на парня – скоро сам со щеткой будет управляться не хуже нас.
Отстранившись,
– Твой цвет – черный. Но смотрела ли ты на мои глаза?.. – тихо спросил я.
Девушка некоторое время недоуменно хмурилась, а потом вдруг вздрогнула.
– Ты на что намекаешь?.. – изумленно прошептала она. Туман заклубился еще быстрее. Я улыбнулся и мягко взял ее за подбородок.
– Мои глаза достались мне от родителей. Золотой – это цвет солнца и жизни. А черный – это цвет ночного неба и смерти, – прошептал я. – Тьма, заключенная в кольцо света. Вот, что значат мои глаза.
– Посмотри, Джо, – попросил отец, поднимая взгляд вверх. – Знаешь, почему я так люблю ночь? Когда солнце нам не светит, мы видим истинное лицо мира. Там, наверху, лишь мрак, в котором горит то, что еще дышит. Это далекие светила, такие же, как наше, которое восходит по утрам и заходит по вечерам. Они горят для множества других миров. Эти огни… пока еще живут. Но когда их постигнет смерть – останется лишь тьма, растекающаяся повсюду. И в конце нас всех ждет лишь одно: черный и непроглядный туман. Он не плох и не хорош. Он есть. Я его видел. Много раз. Он вытекает из меня, когда я замедляю время с помощью своей силы. Туман показывает, кто должен жить, а кто должен умереть. Он предсказывает, что угаснет, а что будет гореть ярче звезд еще долго после меня. Этот черный туман и есть наше время, которое пронизывает все. Он окружает каждое солнце, потому что когда время света закончится – наступит время тьмы. Огонь, как ты понимаешь, символизирует жизнь. А холод и тьма – признаки смерти. Так заведено в нашем мире.
– То есть… когда-нибудь все вокруг станет черным? И больше ничего никогда не будет? – спросил я, глядя на ночное небо, испещренное сотнями звезд.
– Что-то всегда будет. Если исчезнет огонь, исчезнет и тьма. Если пропадет жизнь, смерть тоже уйдет. Если некому будет проживать время, оно закончится. Поэтому не беспокойся. Пламя рождает пламя. Ты – мой сын, – улыбнулся папа, опустив ладонь мне на голову. – Когда я умру, ты будешь гореть после меня. А после тебя зажжется мой внук. И так будет бесконечно долго. Потому что мы все для чего-то нужны.
– Мой отец многое мне рассказал про это, – улыбнулся я. – И так удивительно странно, что ты вся пронизана черным туманом. Таким странным и таким притягательным.
– Джордан… – прошептала Алиса.
– К несчастью, Джо, я ужасный неудачник, – с усмешкой пробормотал отец. – Но это можно исправить. Нам, с твоей матерью, стоило больших усилий соединить наши силы в одном тебе, но награда за это более чем достойная: ты вышел уникальным, – Джо-старший улыбнулся, но улыбка эта вышла натянутой, уголки его губ вздрогнули. – Я хочу, чтобы ты был лучше меня. Замедлять течение времени – важная способность в стратегии, в музыке, в инженерии, в науке… в чем угодно, кроме сражения. Из нашего клана в живых остался только я, потому что наша сила неполноценна. Надеюсь, в тебе она раскроется с новой стороны, и ты сможешь постоять за себя. Я верю в это, и прошу лишь об одном – покажи этому миру, что старик Джордан способен хоть на что-то. Пусть не сам, пусть с помощью Джордана-младшего. Но докажи это всем, кто не готов нас признать. Сил тебе хватит. А если что… я всегда помогу тебе.