Демон-Инквизитор
Шрифт:
Наверное, единственная причина, по которой человечество еще существует, это сложный процесс обращения. Чем более специфический вид вампирьей «души», тем сложнее обычного человека «оклыкачить». Поэтому кровососов с пассивными способностями больше всего: в организмах происходят минимальные изменения. А вот те же «невидимки» настолько редкие, что инквизиторам запрещено их убивать – берут живьем, чтобы пасторы Инквизиции могли проводить опыты и обнаруживать недостатки механизма «души». Как ни странно, даже зло пытается держать в себе баланс. В основном чем необычнее вампир, тем больше у него недостатков.
У
— Крюки есть? — спросил я, подходя к инквизитору второй степени, который стоял ото всех поодаль — судя по всему, именно он руководил работой.
— Ждём, — коротко ответил тот, не отвлекаясь от созерцания реки.
Я встал рядом и опёрся на ограждение, которое отделяло спуск к водам от мостовой. Вечером, до комендантского часа, улицы освещались лампами, висящими под окнами людей. Когда проходило дневное время, каждый житель должен был потушить фонарь под своим окном. И остаток ночи улицы освещались только факелами дежурных. Конечно, из-за этого сложно было полностью осмотреть всю территорию города, но зато можно быстро обнаружить соседний патруль. А в случае атаки вампиров это крайне необходимо. Сначала мобилизация отрядов и гарнизона, потом распределение сил и оборона. Хотя такого пока в Гриде не случалось.
Сейчас свет факелов едва доставал до реки — но даже так видно, как её поверхность извивается от плывущих тел. «Сгоревших» было много. Тогда неудивительно, почему собралось столько инквизиторов.
— Господи… — пробормотал Ливер, зажимая нос пальцами.
— Привыкай.
На том берегу уже подтягивали лодки, чтобы доставать тела с центра реки. К бортам этих суденышек крепились веревки с крюками, это позволяло за раз вытягивать кучу трупов.
Принесли инструменты. Началась работа. Кто-то стоял и освещал все факелами, кто-то был на «носилках» – держал края брезентовых полотнищ, которыми подтаскивали трупы к телегам. А кто-то, как мы с Ливером, работал шестами с крюками на концах. «Ловили рыбу», как однажды выразился один из инквизиторов дневной смены.
— Боже, ну и воняет от них, — приглушённо вскрикнул Ливер, морща лицо.
— Вонь становится ещё сильнее, когда случайно повреждаешь кожу. Цепляй либо за одежду, либо за пустую глазницу. Тогда и другие не будут косо смотреть — смердит-то всем, — посоветовал я, вытаскивая уже третьего «сгоревшего» на берег.
Тела вампиров, умерших в воде, довольно странные, если сравнивать с людскими утопленниками. Кровососы набирали воду, но при этом оставались легкими, потому что жидкость с них вытекала как через решето, и пока ты затащишь труп на брезент, с него основная масса стечет. Вдобавок ко всему, из глазниц странным образом исчезали глаза. Так что плавали по воде безглазые распухшие мертвецы. Мерзкое зрелище.
— Джордан, — обратился ко мне Ливер. — Почему ты всегда молчишь?
— Почему «всегда»? — спросил я, захватывая крюком очередную «жертву». — Я же с тобой сейчас говорю.
— Но ты никогда не начинаешь разговор
— Привычка с Академии. Тебе тоже стоило научиться не болтать попусту.
— Видимо, мы учились в разных корпусах Академии, — пробормотал Ливер. — У нас многое было разрешено.
— Ты из богатой семьи, это не удивительно.
— «Из богатой семьи»? А ты разве нет? — удивился юноша, приостанавливая работу.
— Я сирота. Не отвлекайся. Каждый пропущенный труп — лишний визг с утра.
Ливер кивнул и продолжил.
— Прости… — пробормотал он и тут же чертыхнулся: конец крюка пробил щёку мертвецу и порвал её.
Труп, обдавая всё вокруг ещё большим зловонием, поплыл дальше.
— Приловчишься, — ободряюще кивнул я, стараясь отвлечь Ливера от злобных взглядов стоящих неподалёку инквизиторов.
Работа текла в неторопливом темпе — трупов было много, поэтому никто не спешил, всё равно все не переловить. Но я всё же старался работать побыстрее. Видимо, сыграла привычка: в Академии Инквизиторов всех натаскивали на максимально быстрое выполнение задания. Конечно, мы не ловили трупы, но все-таки дел хватало.
Во время работы я все думал о подслушанном разговоре. Он был не просто странным – он разбудил во мне дурное предчувствие. И сейчас я старался анализировать. Та девушка говорила, что что-то сделала. Что конкретно? В Гриде редко что-то происходит. Слишком редко, чтобы…
— Порог! — передал мне сосед.
Те, кто работал у стены, через которую река входила в город, передавали слово «порог» своим соседям. Постепенно это слово переходило от стены до стены, через которую река покидает город и выходит в озеро.
— Порог, — шепнул я Ливеру. — Передавай дальше.
«Порог» значил, что трупам конец: когда не видно вдалеке за стеной тел, плывущих по реке, и последний «сгоревший» хватается крюком, вытаскивается на берег. Тогда можно, наконец, откинуть шест и заняться вывозом мертвецов на труповозках, чтобы сжечь их за городом.
«Сгоревших» нельзя закапывать — их тела не разлагаются так, как надо. Да, частично съедаются опарышами и падальщиками, которые не поленились добраться до добычи через слой грунта, но не более. Трупы вампиров, умерших от сгорания жизненной энергии, нужно сжигать, иначе они будут отравлять землю или воду. Что вполне может вызвать эпидемию. Такое уже было в каком-то мелком городке Холиврита. Почти весь город болезнью и скосило.
И вот это меня и беспокоило – необходимость сбора и вывоза трупов. Я снова вспомнил тот диалог.
– Я сделала то, что вы просили. Теперь ваша очередь.
– Ворота пока останутся для вас закрытыми. Как я могу всех сразу впустить?! Нам нужно время.
Сейчас – порог. Почти все инквизиторы собрались у реки. Даже наш пост, который находился у единственных ворот города, отправили собирать трупы. Значит ли это?..