Демон-Инквизитор
Шрифт:
– Понятно.
– И моргаешь очень редко.
– Да.
– Даже не двигаешься почти. Сидишь неподвижно, как статуя.
– Бывает и такое.
– И по нужде не ходишь.
– Ходил когда-то.
– Зачем ты обрубил ей руки? Я не могу понять.
– Тебе нужна причина?
– Да. Я хочу услышать оправдание, мне станет легче.
– Я убил мужчину, которого она любила. Не так важно, почему она чувствовала такое к нему. Сам факт. Я же уничтожил не только тело этого мужчины, но и душу.
– То есть…
– Не перебивай. Алиса не могла успокоиться. Утрата возлюбленного свела бы ее с ума, потому что отомстить она мне никак не может. Поэтому
– Разве ты не мог попытаться остановить ее иначе? Лишить оружия или…
– Оружие всего лишь инструмент. Лишившись его, ты не потеряешь возможность что-то делать. Всего лишь будет не так удобно и легко.
– Ясно. Мне тяжело это понять, но теперь, когда ты объяснил…
– Ничего не поменялось, – сухо ответил я. – Моя сестра все еще искалечена. Мною.
– Ты… коришь себя?
– В какой-то мере.
– Я думал, тебе плевать.
Закрыв глаза, я откинулся на сидении и выдохнул. Темнота блаженным одеялом накрыла меня, хоть заходящее солнце еще пыталось слепить мои глаза откуда-то слева.
Слева?
– Ян, куда ты едешь?..
Южанин не ответил.
– Ян! Куда ты едешь, мать твою?!
Кулак ударил по молчаливому лицу. Ворох одеял вылетел с сидения, упав куда-то в снег на обочине. Я ухватился за ускользающие от меня поводья и потянул на себя.
– Стой, стой! – закричал я, останавливая лошадей.
Спрыгнув с козел, я, взрывая сугробы, торопливо подошел к ворочающемуся вороху одеял.
– Не думал я, что ты окажешься такой крысой, ублюдок, – зарычал я, разрывая ткань и добираясь до щуплого тельца. – Назови причину, по которой я не должен свернуть твою кривую шею прямо сейчас!
Ян предстал передо мной. Я посмотрел на него в упор. За перепачканными стеклами очков не было видно ничего.
Мне нужно посмотреть в его глаза.
Ухватившись за стекла, я рванул на себя. Ремень на затылке порвался, очки слетели в снег. Глаза Яна были замутненными. Заходящее солнце высвечивало их двуличность. Я видел, что они утратили свою зеркальность, потеряли осмысленность и искренность.
Он одержим.
За взглядом Яна прятался кто-то еще. Кто-то, кто по-настоящему сейчас управлял сознанием южанина.
– Откуда в тебе эта зараза? – спросил я, с презрением глядя в лицо парня. – Где ты ее подхватил, идиот? Как ты мог не понять, что в тебя вселяются?
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – спокойно ответил Ян.
Ударом в лицо опрокинув его на землю, я упер подошву сапога в грудь лежащему среди снега и холода человеку. Его глаза разделялись надвое, перетекали, становясь то чем-то цельным, то обнажая свою нынешнюю сущность. Я не мог успокоить дыхания, пусть даже мне не требовался
Можно.
Я сжал пальцы на горле юноши. Он даже не хрипел, только лежал, глядя на меня. В одной из частей его глаза я прочитал спокойствие. В другой – мольбу. Я не мог понять, кому верить.
– Черт! – крикнул я, разжимая задеревеневшие от холода пальцы.
Провести полноценный обряд экзорцизма для меня было невозможно. Изгнать то, что заселилось в Яна, я мог, это было несложно. Всего лишь провести отчитку, произнести слова, воззвав к духу южанина. Тем более, он христианин, ему многого не надо. Но если дух выйдет, он не сможет долго скитаться в пустоте. Он захочет вернуться в свою обитель, откуда его изгнали. И возвращение может быть в разы ужаснее текущего состояния. Чтобы этого не случилось, нужно запечатать тело и разум Яна. Именно это основная часть экзорцизма, и именно этого я никак не мог сделать. Во мне не было «святой силы», я не владел ничем, что хоть как-то могло бы помочь Яну не впустить духа обратно. Возможно, будь я полноценным демоном, я бы смог запечатать хоть чем-то, пусть даже другим бесом: мелким, бесполезным, слабым; который занял бы место внутри, освобожденное сущностью вселившегося, и которого легко поборол бы дух Яна. Но…
И что же ты, хочешь сдаться?
Замерев над Яном, я смотрел на обезличенное лицо человека, поражался тому, насколько легко вторая сущность влилась в эту слабую оболочку. Лицо, поведение, взгляды – она не изменила ничего…
Значит, это не бес. И не святой дух. Это другой человек.
Если Леса Силы открылись, баланс магии был окончательно нарушен, и жизнь получили даже ничтожнейшие скопления энергии. Неупокоенные души раньше становились обителью для мелких чертей, но после разрушения барьера…
Я выдохнул.
Ливер смотрит на меня с улыбкой кровавых губ. Самюэль, с пережатым горлом и переломленным позвоночником стоит неподалеку. И другие души, другие жизни, таящие на меня обиду – все они стоят и обещают ждать…
– Ты ведь не закопал своего любовника, да, Ян? – спросил я. – Конечно же нет. Убитые редко находят покой. Странно только, что первого призрака встретил ты, а не я. На мне крови в разы больше…
Убрав сапог с груди, я оседлал живот южанина.
– Повеселимся, ублюдок. Не знаю, справедлива ли твоя обида на Яна, но я тебе обещаю, что внутри меня ты найдешь достаточно смерти, чтобы каждая крупица твоей души упокоилась навсегда, – прошептал я, прикладывая пальцы ко лбу Яна. – Очисти свой разум. Очисти свой взгляд. Отбрось все мысли. Стань озером, которое не тревожит ни ветер, ни дождь. Тебя накрывает листва. Нежные розы цветут у берегов, опуская лепестки на легкие травы. Дурман витает над твоими водами, и любая жизнь становится сном. Любая смерть становится сном. Ты недвижим, ты спокоен, ты лежишь на спине, а над тобой прохлада и запах сна…