Демон-Инквизитор
Шрифт:
Курицы не успевали сбежать из-под копыт. Лошади в конюшне игриво заржали. Я потянул поводья, конь не сразу, но подчинился.
– Срываем сумки и бежим! – крикнул я южанину.
Вокруг людей почти не было. Те, что были – не решались что-то сделать. Я содрал ремень с седла, закинул орошенный кровью меч на плечо и рванул в ближайшую подворотню, полную мусора и остатков строительного материала. Доски под сапогами загрохотали. Я пошатнулся. Едва не упал. Но продолжил бежать по захламленному проулку.
–
Я обернулся. Мы были уже далеко от того места, где оставили коней. Человек выдохся.
– Все отлично, молодец, – я хлопнул юношу по плечу. – Сбежали. Нас уже не найдут.
– Даже не думал, что такое бывает… – задыхаясь, признался южанин. – Разве так можно врываться в города?
– Если бы вход охранялся Инквизицией – то нет. Но там были обычные люди, ничего не знающие и не умеющие. Поэтому нам сойдет с рук.
– Смотрю, ты хорошо все спланировал?
– Работал наугад, – признался я.
Настроение поднялось. Алиса достанет нас и здесь, в этом я не сомневался. Но главное, что мы сами прорвались. Осталось перевести дух, взять коней и придумать способ выехать из города более безопасно, чем мы въехали: какой-то придурок только чудом промазал, выстрелив из ружья. В любом случае, нам нужно заглянуть в таверну.
– Ян, купишь кровати на ночь. И попробуй разузнать что-нибудь. Послушай людей, поговори с кем-нибудь, спроси, где можно купить лошадей без документов. Только не встрянь в неприятности. И вот еще – обменяемся мечами. Тласолтеотль, если что, тебя прикроет, ты должен будешь слышать ее голос.
Сдернув бинт с рукояти двуручника, я обтер лезвие, избавляя его от остатков крови.
– А мне дай свой. Я хочу кое-что сделать. Встретимся на этом же месте ближе к вечеру.
– Договорились, – кивнул южанин, принимая Тласолтеотль и отдавая мне ножны со своим мечом.
– И будь осторожен. Двуручник могли запомнить, как только закажешь комнату, сразу спрячь там оружие и не высовывайся. Удачи.
– Удачи!
Мы разошлись в разные стороны. Нас обоих приняла тень города. Только Ян шел к людям. А я...
В подвалах всегда кто-нибудь был. Кто-то, кого боялась даже Инквизиция.
***
Он сидел, привалившись к стене, утонув в грязи, провонявшись дерьмом. По его ладони ползла муха. Лапки перебирали по огрубевшей коже. Он не чувствовал. Насекомое поползло выше, хоботком ощупывая потные волоски. Бездомный вздрогнул, почувствовал муху, ухватил ее за крылышки и утопил в лужице мокрой земли.
– Куда мне идти дальше? – спросил я, остановившись перед ослабевшим мужчиной.
Его влажные зрачки уперлись в меня без особого интереса. А губы сухо пустили по воздуху:
– Дальше. Дальше...
Струйки крови
Плоть отмечена.
Я пошел. Тени вокруг все сильнее сгущались. Я остановился у железной двери. Ее поверхность покрывали царапины. Ударив по ней кулаком пару раз, я замер. Окошко открылось.
– Чего ты жаждешь?
– Крови, смерти, боли, – сказал я.
– Тебе можем дать лишь кровь.
Из темноты за дверью в меня брызнуло что-то горячее. Я зажмурился, чувствуя, как капли ложатся на щеки и веки. Металл заскрипел, меня схватили и утянули из темноты проулка. Я покатился вниз: ослепший от крови и мрака. Когда глаза открылись, мою грудь седлала обнаженная женщина. В скудном освещении мелькнули ее клыки, она наклонилась надо мной, голый сосок ткнулся в мои губы. Я почувствовал, как кисть что-то укололо. Отдернув руку, я встретился со взглядом заросших кожей глаз. Вампириха усмехнулась, до крови закусила свою губу.
– Я отметила тебя. Раздевайся. Будешь плохим – умрешь.
Сильные пальцы сжали мой ворот и распахнули плащ, стянув его с плеча. Я помог, откидывая одежду в сторону. Рубаха, пояс, сапоги… Оставив при себе только ножны с мечом, которые я держал в руке, кивнул вампирше.
– Вот так, хороший мальчик, – прошептала женщина, обращая лицо в мою сторону. – Демоны редко посещают мой сад, но ты здесь желанный гость, не переживай…
– Кто ты такая?
– Мать.
Она ухватила меня за руку и повела куда-то в темноту. Не успел я осознать, что ничего не вижу, как показался огонек. Комната была увешана крестами и крестиками, свечи – красные, синие, черные – горели повсюду. Центр комнаты завален подушками, на которых резвились вампиры. Среди них встречались и гули – слабые, тощие тела, со стеклянными глазами и следами смерти на лицах. Те в основном лежали и практически не двигались, лишь пустым взглядом обводя комнату, будто пытаясь что-то найти, но понимая, что это тщетно.
– Наслаждайся, демон, сколько хочешь. Сюда приходят и уходят, но кто-то остается и навсегда, – Мать собиралась уйти, но я остановил ее.
– В чем смысл этого места?
На меня вновь обращено ее лицо, на котором не было места глазам, и лишь очертания глазниц виднелись под кожей.
– Смысл? Быть вместе. Как дружная семья, – губы сладко растянулись в улыбке, и она ушла.
Заметив, что по углам тоже лежали подушки, я рухнул на одну из таких куч. Практически все гости были у центра комнаты, и я с долей интереса наблюдал за их действиями. Кто-то касался гулей, пил их мертвую кровь, целовал мертвые губы. С одним даже пытались заняться любовью. Но в основном, вампиры предпочитали общество друг друга. Стоит отдать должное – Мать собрала под своим крылом около двух десятков опасных упырей, и, судя по всему, каждого из них держала в узде. Впрочем, и меня, пока я рядом.