Демон-Хранитель
Шрифт:
Я опять почувствовал лёгкое приятное покалывание в ладонях и внутри до такой степени смутился, что, схватив в охапку ангела-бедолагу, так и не успевшего опрокинуть в себя последнюю рюмку, услужливо налитую моим другом в баре, покинул то место, из которого ни при каких других обстоятельствах никогда бы не ушёл так скоро и так спешно. Мельком взглянув в несчастное лицо моего напарника, который так же, как и я, только начал вкушать прелести этого злачного приюта падших, я раздражённо хмыкнул, и уже скоро мы стояли у кроватки маленького орущего монстра.
В углу темной комнаты, единственным
— Может, она?.. — спросил Джек, указывая пальцем на пелёнки и с заботой глядя на девочку.
— Хочешь проверить? — предложил я с издёвкой.
Ангел приблизил к ней свою руку, и младенец заверещал с такой силой, что в пору вызвать национальную гвардию. Я свирепел каждую секунду, отодвинув Джека от кроватки, с перекошенным от гнева лицом, выставив вперёд указательный палец, открыл было рот, чтобы выдать гневную тираду, как этот орущий комок плоти, называемый человеческим детёнышем, засмеялся. Беззубым, чистым, нежным смехом. Рядом всхлипнул от умиления пьяный старый сентиментальный ангел. Но меня-то этим не проймёшь… или да? И я сдулся. Как будто растерял уверенность, и снова открыл рот, а потом так же закрыл. Гнев улетучился. Ребёнок беспорядочно сучил маленькими пухлыми белыми ручками и ножками, взглянув прямо на меня, схватился за мой палец и невинно заулыбался. Я шумно сглотнул и почувствовал, как приятное покалывание в ладонях разлилось на мои жилистые предплечья. Испугался и попытался отнять палец, но не тут-то было. Маленькая девочка вдруг затихла и внимательно, даже серьёзно, посмотрела на меня, но мой палец не отдавала, вцепившись в него «мёртвой» младенческой хваткой.
— Что с этим делать?! — почему-то шепнул я и повернул голову к Джеку, — Она не просто видит меня, она осязает меня?!
Он умилённо смотрел на открывшуюся ему картину и, блаженно вздыхая, переводил взгляд с младенца на меня.
— Ничего ты с этим не сделаешь, — меланхолично вздохнув, тихо произнёс ангел, — это дар…
— Что?! — вскрикнул я и вновь взглянул на младенца. — Я же бесплотен сейчас…
— Для неё — нет.
Мне казалось, что эта маленькая девочка не просто смотрела на меня, она меня изучала, присматривалась ко мне, оценивала, подхожу ли я ей, можно ли мне доверять. Нельзя, душа! И одновременно успел с удивлением отметить, что подумал без злости, без раздражения, без гнева — вот ведь мелочь!
Она разжала свои цепкие пальчики и отпустила меня, но взгляд не отвела, снова суетливо задвигав ручонками и ножками. Я уже было сделал шаг от кроватки с чётким намерением вернуться в тёплую обитель, полную алкоголя и женщин, но, видимо, у души на меня этой ночью были другие планы — младенец снова истошно заорал. Да ещё этот зуд в руках!
— Что ей надо?! — густой гнев ядовитыми парами прорвался из меня, и мои слова угрожающим эхом отозвались от древних стен мрачного монастыря.
Я кожей
— Может, она хочет, чтобы её подержали на руках… — тихо и очень осторожно, чтобы не вызвать во мне очередной приступ гнева, пробормотал пьяный ангел.
— Что?! Нет, — сказал как отрезал. — Ещё чего — идти на поводу у какого-то человечишки.
— Я знаю, что некоторым деткам-сиротам очень не хватает объятий…
Он не договорил, потому что я так зыркнул на него, что ещё чуть-чуть и испепелил бы его одним только своим горящим взглядом. Но младенец не унимался, ангел бледнел, а я терял последние крохи терпения. Я был непреклонен, а ребёнок разрывал тишину этого места и действовал на меня раздражающе в высшей степени. И не уйдёшь, и не заткнёшь…
— Ладно, — зло согласился я и решительно приблизил свои руки к тельцу младенца.
Хитрая маленькая чертовка снова замолчала и, подняв левую бровку, рассматривала меня, сложила губки трубочкой, как будто удивляясь. Я снова почувствовал приятное покалывание в ладонях и незаметно для ангела усмехнулся.
— Как надо? — нарочито строго, сдвинув брови, придав своему лицу и голосу прежней суровости, а покалывание тем временем разлилось по предплечьям.
Ангел начал подходить к кроватке, и ребёнок сильнее зашёлся в крике.
— Стой, где стоишь, Джек, не подходи, — вскрикнул я, вытянув руку в предупреждающем жесте, и ангел сделал шаг назад. — Просто скажи, как надо.
— Одну руку под спинку и придерживай голову, — дал ценный совет Джек.
И вот уже через пару секунд я держал ревущего младенца на своих сильных руках. Маленький, хрупкий комочек. Я бы мог раздавить его, смять руками, но мне этого не хотелось. Я почувствовал нежный лёгкий запах, такой неуловимо вкусный и прекрасный, что эта эмоция отразилась на моем лице. Я знал и не знал его, помнил и не помнил одновременно. Я услышал, как встрепенулись крылья ангела.
— Это запах Создателя… — прошептал тот и смахнул слезу с глаз, — вы, демоны, забыли сразу же после того, как пали с Сатаной…
С сомнением я глядел теперь на ангела, но без злобы, заметив его расстроенное лицо, погрузившись в тишину. Тишину?! Я взглянул на младенца и увидел, что девочка ворочается у меня в руках, но уже молча. А на ум пришли слова из колыбельной. И откуда я их знаю — вояка, убийца и грубиян?! Откуда помню? Что со мной такое?
— А с небес спустился ангел и крылом его обнял… — хрипло пропел я для девочки и увидел, как она закрыла свои изумрудные глазки.
Я поднял глаза на Джека и встретился с его изумлённым взглядом, он мне хотел что-то сказать, и я даже знал что — нечто умилительно-нежное.
— Даже не думай, — беззлобно проворчал я. — Лучше расскажи мне, почему пьёшь…
Я внимательно следил за его реакцией. Его глаза увлажнились, и он мигом протрезвел. Чувствуя кожей его энергию, я знал, что ему больно даже от одной мысли о воспоминаниях прошлого, видимо, такого тяжёлого, что сейчас, казалось, эта тяжесть придавила ангела к полу. Прошло много времени, прежде чем он решился заговорить.