Демон Эльдорадо
Шрифт:
– Спросим Кетука, – сказал Акучо. – Он уже месяц работает под началом младшего бога Алекоса, любимого сына самого бородатого Энки. Скажи нам, покинут ли нас боги? Зачем они строят свои непонятные дома и плотину?
Кетук заметил несколько насмешливых взглядов, обращенных к нему. Да, он единственный среди членов общины был допущен к строительству плотины. Работа была несложной, не сравнить с повседневной службой в городе или рудниках, где солдатам приходилось много передвигаться или глотать пыль под землей. Но выполнял он ее добросовестно, не раз заслужив похвалу десятника – одним своим
Каждый второй день приходилось проводить в лесу, на восточном холме, где проходила старинная линия обороны – почти стертый временем земляной вал и ров глубиной в два человеческих роста. Десятник отпускал Кетука с напарником не слишком охотно, но таков был приказ начальства. Уже много лет, с тех пор как государство аймара отодвинуло границы далеко от стен города, никто не ожидал внезапного нападения непокоренных врагов. Таковых, пожалуй, и не осталось… Но сейчас, после прибытия в страну небожителей, решено было возобновить наблюдение на окрестных холмах. Кто знает, какие мысли роятся в головах ослепленных завистью соседей.
А по «выходным» Кетук являлся на службу в казарму.
– Они строят надолго, – скрипнув зубами от бессилия, признался молодой воин, – может быть, навсегда. Планы их велики и непостижимы.
Многие физиономии разочарованно осклабились. Парни вряд ли ждали от него явной лжи, но такой жесткой объективности… Акучо одобрительно кивнул:
– Многие думают так же. А значит, пока с нами боги, их детям ничего не грозит.
Кетук сжал кулаки, но промолчал. А что он мог сказать? Многие здесь, понятно, обрадовались бы истерике, устроенной солдатом по поводу потери невесты. Какой у него, в конце концов, довод против того, чтобы отдать Арику в жены богам? Только собственное и ее нежелание.
Полноте! Да не рада ли она в глубине души тому, что может стать избранницей неба?
Кетук напряженно уставился на невесту, но она неподвижно сидела с низко опущенной головой, будто спала. Только пальцы ее руки судорожно мяли мороженую картофелину.
– Помните еще об одном, – веско сказал кто-то из второго ряда. – Породнившиеся с богами получат их защиту от демона ночи.
– Кто это сказал? – взорвался Кетук. – Боги? Не было такого обещания!
– На улицах говорят…
– Да кто этого демона видел? Или трупы бескровные?
– Люди врать не станут, – осадил сына новый старейшина. – Вспомни, как было еще в прошлом году. Тоже по улицам опасно ходить было. А как боги прибыли, так те убийства и прекратились – сейчас уже демон злобствует. Убийцу окоротил, потому как жертвы все своими считает.
– Все равно я в него не верю…
– Не о демоне ночи разговор, об Арике. Она еще не твоя жена! И твое мнение, Кетук, будет учтено наравне со всеми остальными. – Как ни тяжело было Акучо давать такую суровую отповедь сыну, он был вынужден сохранять непредвзятость. – Сказано: великие почести будут общине, давшей аймара мать бога. Сказано также: получите вы надел и зерно и защиту от обычной подати на полях сапаны Таури. С другой же стороны, разрушим мы будущую семью, ибо матери бога не с руки быть женой смертного. А может быть, даже станем когда-нибудь преступниками, если боги забудут нас
Какое-то время в доме было тихо, только самые прожорливые с громким чавканьем поедали лепешки, запивая их чичей, да потрескивал сухой навоз в очаге. Все ждали слова старейшины. Никто не рисковал открыто ввязываться в спор с Кетуком, несмотря на его молодость.
– Спросим Арику, – вздохнул Акучо.
Видно было, как не хочется ему ставить перед ней такой выбор, но нарушить порядок он не имел права.
– Полагаюсь на волю совета, – так и не подняв головы, отозвалась девушка бесцветным голосом.
Это тоже было правильно… В конце концов, что значит желание одного человека, тем более семнадцатилетней девчонки, по сравнению с потребностями общины? Что бы она на самом деле ни думала, ничего иного она сказать не могла, не рискуя навлечь на себя гнев и презрение старших членов совета.
– Будь честна с нами, Арика, – сказал вдруг Акучо. – Хочешь ли ты стать женой Кетука, или тебе по душе выносить маленького бога?
Он мог бы и не задавать ей этот вопрос, но Кетук был его сыном, и в последний момент, похоже, старейшина слегка дрогнул, поддавшись отцовскому чувству. Девушка молчала, однако все, кто глядел на нее, наверняка заметили блеснувшую на ее щеке слезинку – прозрачная капля стремительно сбежала вниз и пропала на подоле шерстяного платья.
– Я хочу сказать, – едва совладав с деревянным горлом, произнес Кетук. – Прежде чем Арика ответит на твой вопрос, старейшина… Никем не сказано, что женщина, понесшая от богов, не может стать женой человека. Я согласен с решением совета отдать Арику в небесный чертог и хочу взять ее в жены потом, когда она вернется оттуда. Одна или с ребенком. Даже если отпустят ее спустя много лет. И если мудрые боги разрешат ей вернуться к людям и растить чадо среди них. Обещаю, что стану будущему малышу прилежным отцом и никогда не вспомню о том, что он родился на холме…
– С богами равняешься! – визгливо крикнул какой-то юнец-переросток.
– Оно не деву в жены брать… – покачал головой один из стариков. – Хоть и божеское семя в чреве бывало…
– На особые блага рассчитываешь, солдат?
Многие были искренне потрясены странным решением Кетука, отыскивая в нем все новые и новые несуразности или «подводные камни». В большой комнате поднялся порядочный шум, тем более сильный, что почти все были разгорячены хмельным напитком.
– Это против всех правил, – растерянно пробормотал Акучо, кое-как утихомирив совет. – Но случай тоже как-никак необычный… Дитя богов, не человеческое… Арика, ответь нам. Ответь, как ты думаешь сама, что говорит тебе сердце?
Но выбора у девушки не было, никакие приветливые речи не могли уничтожить единственный весомый довод – польза для общины. И Арика вновь повторила свои предыдущие слова:
– С благодарностью приму любое решение совета. И если богам и людям потребно мое тело, они могут взять его.
Ничего от нее больше и не требовалось. Мало кто сомневался, что общее мнение сложится не в пользу Кетука, сейчас же стало и вовсе очевидно – боги получат нужное им в обмен на щедрые дары. А значит, община поступит единственно верным образом.