Демон Эльдорадо
Шрифт:
Изгибаясь змеей, узкая дорога бежала вниз. Она занимала твердую полоску между крутым склоном, под которым отвратительно серели промерзшие грязевые лужи, и неприступными скалами.
– Сейчас еще ничего, – веско сказал пращник. – Вот если бы небо затянуло…
Как назло, облака тут же надуло с запада – ледник враз потемнел, и вокруг бесконечной вереницы воинов сгустилась липкая мгла. За десять шагов стало ничего не видно.
– Осторожно! – крикнул десятник из тумана. Он шагал впереди, скрытый от Кетука несколькими спинами с поклажей. – Глядеть под ноги! Кто свалится, того вытаскивать не будем.
Кетук прижался
Внезапно туман стал рассеиваться, и далеко внизу проступили очертания ущелья и перекинутого через него веревочного моста.
– Что это? – удивился Кетук и чуть не споткнулся.
– Река, – ответил Синчи. – Тут живет штук пять семей, они и следят за мостом. Боишься?
– Еще чего…
Но глаза никак не могли оторваться от зрелища нескольких веревок, перекинутых через неведомой глубины провал. На дне его, как вскоре различил Кетук, шумела вода. Сам мост – сотня-другая узких деревянных плашек и еще один канат, чтобы держаться за него, – качался туда-сюда, когда первая десятка вступила на него. Роскошно одетые военачальники и жрецы сгрудились рядом с каменной башней, к которой крепился мост.
– Проверяют, – кивнул на них пращник. – Если не порвется, тогда они пойдут.
Колонна опять встала. Кетуку еще повезло, он оказался рядом с неплохим валуном, на который и уселся. Задница моментально замерзла, однако стоять на гудящих ногах страшно не хотелось. Остальные солдаты из его десятки тоже расселись прямо на тропе, благо начальство не возмущалось.
Потекли вялые разговоры о грядущих лишениях, ужасах густого леса и злобе дикарей. Кетук поначалу слушал, а потом понял, что солдаты просто пересказывают друг другу небывальщину, и стал вспоминать Арику. И усталость будто растворилась, настолько глубоко Кетук погрузился в грезы. Он даже пропустил момент, когда десятник скомандовал подъем. Только толчок Синчи заставил молодого солдата вскочить и влиться в общее движение.
– В лесу не спи на ходу, съедят, – добродушно посоветовал друг.
Между голых скал стали попадаться пучки травы и густой клочковатый мох, потом появились кривые деревца. Кое-где, куда не дотянулись цепкие солдатские руки, стали видны кактусы. Они кривыми и толстыми, буро-зелеными или желтоватыми палками торчали из каждой приличной щели в камнях, напоминая огромных земляных червей.
Моста, то и дело останавливаясь, достигли не скоро, через половину шестицы. Идти по нему оказалось не так страшно, как сначала казалось Кетуку. Он видел перед собой спины товарищей, держался за боковую веревку, а позади него двигалось еще несколько воинов – и оставалось только не приглядываться к блеску текучей воды в сотне локтей ниже. Ступать надо было аккуратно, как бы ощупью, чтобы ненароком не раскачать мост. Хорошо, что в их десятке не было вьючных лам, вот с ними-то парни наверняка намучились. Глаза им тряпкой завяжи, да ноги им переставляй, чтобы в щели
Кетук и не заметил, как оказался на противоположной стороне ущелья, где ему вручили такую же тухлую чарке, как и в прошлый раз. Он даже не обиделся, ко всему был готов. Вместе с мясом досталась Кетуку и парочка сушенных на морозе картофелин, которые он бережно спрятал в карман.
Дорога стала заметно шире, скалы отступили, и в промежутках между ними показалась настоящая, возделанная руками человека земля. Рядом с маленьким поселком из нескольких хижин местные жители соорудили узкие террасы, где под рядком капустных пальм зрел небогатый урожай киноа. Кукуруза здесь не выживала, слишком уж ночи холодные.
Крестьяне даже провели от реки глиняный желоб, по которому с помощью рукоятки и вереницы кувшинов поднимали воду для полива и других нужд.
– Привал! – объявил десятник, подчинившись команде старшего военачальника.
Кетук где стоял, там и лег, даже не сняв со спины щит. Над ним закачался потревоженный стебель папоротника, а в ухо ткнулся мелкий голубой цветок. Кетуку повезло – десятник не стал трогать его, пожалел, поручив разведение огня и приготовление пищи троим более выносливым воинам. Чарке у него забрали, чтобы вновь сварить в общем котле. Вскоре над тропой потянулся едкий смрад от тухлого мяса.
Кетук перевернулся на бок и стал наблюдать за деревней, приткнувшейся немного ниже, в распадке. Ее немногочисленные жители сейчас высыпали из домов и занимались тем, что соскабливали пот и грязь с «военных» лам. Кумари, старшие военачальники и жрецы удалились в дом старейшины, откуда зазвучала приглушенная расстоянием музыка флейты и барабана.
– Эй, Кетук! – услышал он голос десятника. – Тебя что, отдельно приглашать надо?
– Иду! – встрепенулся молодой воин.
Он и не заметил, как варево было приготовлено. Умелые солдаты набросали в котел каких-то пахучих корешков, так что запаха почти не чувствовалось. Вкус-то, конечно, остался противным, но солдатам выбирать не приходится. Либо питайся вместе со всеми, либо свалишься на крутой тропе в пропасть…
Выступили очень быстро, почти не отдохнув. Солнце скрылось за горами, и вся дорога теперь лежала в тени. Кетук опасался, что будет холодно, но этого не случилось – наоборот, в воздухе словно разлилось влажное тепло, как от растянутого над очагом мокрого плаща. Тропа стала настолько широкой, что по ней в ряд могли шагать по четыре-пять солдат.
Отовсюду зазвучали хищные возгласы, колонна то и дело ненадолго замирала, будто натыкаясь на препятствие.
– Что такое? – недоуменно спросил Кетук.
– Еда, – рассмеялся Синчи.
Кетук собирался спросить у кого-нибудь более сведущего, как вдруг их десятка встала по команде начальника – тот поднял руку и кивнул пращнику на что-то невидимое, в трех десятках шагов от тропы. Там как раз росли кусты, заняв трещину между скалами.
Пращник мгновенно снарядил свое оружие, крутанул им и выпустил снаряд по зарослям, только листья вздрогнули.
– Готов, – одобрительно сказал десятник. – Эй, соня, сбегай за мясом.
Кетук не обратил внимания на обидный смех товарищей и бросился за добычей. Что он найдет в зарослях, ему было непонятно, но место попадания камня он заметил, а значит, что-то там все равно отыщется. Только бы командир с пращником не ошиблись.