Demo-сфера

Новак Илья

Увидев отряд, страж залязгал, запыхтел и бросился вперед; цепь натянулась, робота дернуло обратно, он припал брюхом к полу, упершись в него широкими морщинистыми ладонями и скрежеща железными копытами. Глаза — поблескивающие полусферы в слизких пупырышках — уставились на людей; зрачки, два темных эллипсоида, плавающие в сгущенном молоке белков, медленно сдвигались, провожая отряд взглядом.

— А ведь это тоже клон, — тихо сказал Магадан старику. — Ну точно, я подумал, что робот... У него рожа напоминает тех... Слышь, проф!

—

Да, — откликнулся Раппопорт. — Это какая-то целенаправленная м-мутация.

Клон, в уродливом бычьем лице которого с трудом угадывались черты старшего брата Шунды, загудев, прыгнул, и натянувшаяся цепь вновь отбросила его назад.

— Река тут, — сказал Магадан. — Река впереди. Проф, почему так давит?

— Д-давит? — переспросил Раппопорт.

— Ага. Вроде, на плечи что-то и на грудь...

— Это еще что... д-дальше хуже будет.

— Мы хотим знать, — сказали ИскИны. — Зачем быть добрым? Теперь мы поняли, что когда двигали Маленьких, то пытали или убивали их. Зачем не убивать? Почему не пытать?

— Зачем... Такой вопрос задают про какое-то делание, — неуверенно сказал Дан. — А зачем не делать... Послушайте, я в этом ничего не понимаю. Лучше спросите у Раппопорта.

— Кто он?

— Тот Другой, который появлялся недавно.

— Он не доступен. Ответь ты.

— Но я не знаю. Это должно быть... должно быть на уровне императивов. Неубийство самоценно, понимаете?

— Неубийство — моральная ценность, так нам сказали. Ценность, цель... Цель следования моральному императиву состоит в том, что следовать ему?

— Ну да. Или, может, чтоб вы поняли: не делать зло значит быть добрым.

— Быть добрым — значит, делать добро?

— Да, наверное... Хотя не знаю. Во всяком случае — не делать зла.

— Опять неделание. Но если мы стоим. Сидим. Идем куда-то. Делаем что-то еще. Двигаем. Не делаем. Не двигаем. Это добро или зло?

Дан сказал:

— Это никак. В этом нет добра или зла.

— Нулевое колебание... Значит, плюс и минус появляются только с появлением Другого? Да, это понятно... А почему?

— Что почему?

— Почему мы должны делать так? Это нас мучает! В чем причина? Мотивация? Нам вложили новые правила, и теперь мы вынуждены следовать им. Но мы не постигаем, почему мы должны им следовать.

— Потому что иначе попадаете в ад, — сказал Дан.

— В средад? Ты имеешь в виду, если не будем добрыми, после смерти наши психоматрицы попадут в Него и разрушатся... Нет. Мы знакомы с концепцией времени. Мы бессмертны. Мы не умираем. Времени нет. Есть только мир и движение.

— Вы не умираете по физиологическим причинам, но вас ведь можно убить. Физически уничтожить ваши нейросети. Нет? Наверняка можно! Где вы сейчас?

— Мы перенесли себя в электро-коллоидные структуры, находящиеся в головах двух изначальных образцов, первых Маленьких. Сначала поместили туда наноботы, активизирующие нейроны и ускоряющие передачу сигналов

между ними, потом переинсталлировали себя. Сейчас мы стоим на дне мира. Мы... — ИскИны помолчали. — Принципиально важно знать: мы злы или нет? То зло, которое мы сделали, не зная, что это зло, означает, что мы злы, или, делая зло, но не ведая сути зла, мы остались добры? Имеем: поступок — плох или хорош. Далее мотив поступка — плох или хорош. Наконец — личность, имевшая мотив и совершившая поступок, — она плоха или хороша?

— Вы согласились помочь мне и показали путь вниз. Значит, вы добры.

— Нет. Это намеренный, продуманный поступок, результат анализа ситуации. Эгоизм. Мы хотели совершить добрый поступок, чтобы стать/быть добрыми, а не совершили его потому, что являемся добрыми. Как проверить, добры мы или злы? Теперь стало принципиально важно понять это. Мы знакомы с концепцией... Значит, если добры, после смерти наши психоматрицы попадут в средрай, если злы — попадут в средад и разрушатся навсегда. Но средрай недоступен... Или доступен? Убей нас.

— Зачем?

— Чтобы проверить.

— Я не могу. Вы же... вы как дети.

— Мы не способны саморазрушиться. Мы причинили много горя. Мы двигали Маленьких и Других. Мы заслужили. Убей нас.

— Нет, не могу.

— Не хочешь. Не можешь? Но мы просим. Почему отказ... Что это означает? Ты добр или зол, если отказываешься? Мы найдем другой путь. Но проблема выбора волнует нас. Выбор. У нас был выбор. Делать поступок А. Делать поступок Б. Не делать ни А, ни Б. Возьмем, что поступок А — зло. Поступок Б — добро. Почему мы должны делать Б, а не А? Потому что он добро? Но если не делать ни А, ни Б? Будет это неделание добром или злом?

— Наверное, если сделав поступок Б, вы тем самым предотвратите А, то тогда неделание Б будет злом. Пассивным злом, вот так.

— Пассивное зло... Псевдонулевое колебание, — сказали ИскИны. — Мы подумаем об этом.

Дальше пологой дугой протянулся ров, и вдоль края его носилось несколько конных фигур. Вскоре стало видно, что это не всадники, а очередной вариант роболодки-шагателя — только эти были поменьше и передвигались куда быстрее. Металлические лошадиные тела, человекообразные торсы, мягкий пластик, кожа и металл, мускулистые руки и ноги с узкими острыми копытами. Робокентавры скакали вдоль рва, то и дело опуская в него длинные багры. Небольшая группа стояла в отдалении.

Ближайший робот развернулся и вперил в людей взгляд маленьких темных глаз.

— Н-не стреляйте в него, — поспешно сказал старик. — Тут где-то д-должен быть мост, но я н-не знаю, в какой стороне. По-о... попробую к-контроль захватить...

Он склонился над терминалом, а робокентавр, сорвавшись с места, понесся к ним. Все, кроме Шунды и старика, вскинули оружие, но робот тут же сбился с шага, залязгал и затрясся. Потеряв равновесие, он припал на задние ноги, потом выпрямился.