Дело Марины Мнишек
Шрифт:
Лекция Есенова сводилась к следующему: все спички были подвергнуты исследованию — исследован состав серы в головках, состав древесины, исследовали, как они были зачищены. Теперь, утверждал Есенов, определенно доказано, что спичка, найденная в чемодане Бурака, — из коробки, изъятой у шофера Антипова.
— Какие можно сделать выводы? — спросил Есенов. — Выводов можно сделать два. П е р в ы й: спички принадлежали Бураку, Антипов не солгал сегодня, когда на твой вопрос, Волынский, ответил, что коробку со спичками он подобрал на шоссе рядом с потерпевшим, что сделал он это механически, когда увидел, что натворил, — и ему до смерти захотелось закурить. В т о р о й
— В день происшествия Антипов не был у Бурака, — возразил Волынский. — Мы сегодня проверяли, где он был в тот день, шаг за шагом.
— Я не говорю, что он был именно в тот день, — в свою очередь возразил Есенов. — Я говорю о другом: возможны два взаимоисключающих вывода относительно принадлежности спичек — и я считаю, что верен второй, я в этом убежден и сейчас постараюсь убедить вас.
Он достал из ящика письменного стола лист бумаги.
— На спичках-зубочистках имелись следы слюны. Как известно, по составу слюны можно установить группу крови того, чья слюна исследовалась. Так вот, на этом листе — результаты анализа. Оказывается, что группа крови лица, пользовавшегося зубочистками, — не совпадает с группой крови Бурака и, наоборот, совпадает с группой крови Антипова!
Есенов сделал эффектную паузу, он был в хорошем настроении и явно пародировал какого-то ему известного (а может быть, известного и Волынскому) лектора на кафедре.
Но Волынский не улыбнулся.
— Из того, что ты сказал, — ответил он, — можно сделать вывод — спички Бураку не принадлежали. Но из этого не следует, что они о б я з а т е л ь н о принадлежали Антипову — точно такая же группа крови, как у Антипова, и у меня и у тысяч других людей. Завтра мы задержим Морозова — и у него тоже окажется эта группа крови! Кстати, тогда куда обоснованнее предположить, что спички принадлежали именно Морозову, — ведь его связь с Бураком не требуется доказывать! Одну из спичек Морозов мог нечаянно оставить у Бурака, когда посещал его, а коробку со спичками отдать Бураку на шоссе. Бурак, ты помнишь, только собирался закурить…
— Из совпадения групп крови Антипова с группой крови, выявленной при анализе, не следует, конечно, что спички принадлежали Антипову. Но, Волынский, давай возьмем совокупность фактов… Я беру с о в о к у п н о с т ь фактов: коробок со спичками изъят не у кого-нибудь, а у Антипова. Это — раз. Во-вторых, совпадение группы крови. Есть и в-третьих. Ты сейчас вспомнил, что Бурак собирался закурить. Но зачем ему, скажи, нужны были спички, когда у него имелась зажигалка?
Есенов снова открыл ящик письменного стола, достал из него на этот раз плоскую медную зажигалку, щелкнул ею — над фитилем заколыхалось маленькое желтое пламя.
— И работала она у него отлично… Ты изложил свою версию, теперь послушай, как представляю дело я. Антипов вызвал на Северное полукольцо к Новому парку своих дружков — Морозова и Бурака (кстати, понятно, почему вызвал именно к Новому парку: мимо него Антипов должен был ехать на плодоконсервный комбинат). Бурак на встречу прибыл первым, по каким-то причинам Антипов решил Бурака ликвидировать — и когда тот, ничего не подозревая, пошел по шоссе прочь, он сел в машину и сбил его сзади. Морозов появился на месте встречи позже — и все происшествие было для него неожиданностью.
(Сейчас, работая над повестью, я перечитала эту запись в дневнике и поняла,
На Волынского доводы Есенова впечатления не произвели. Волынский считал, что его открытие, касающееся спичек, не дает оснований для далеко идущих и категорических выводов, какие делает старший лейтенант. Лично он придерживался мнения, что Антипов — водитель грузовика — не соучастник Морозова, что коробку спичек Антипов действительно подобрал на месте происшествия, а значит эта коробка является тем нужным им следом, который они безуспешно искали и который оставил тот, кто был на месте происшествия вместе с Бураком. Этим «бывшим на месте происшествия» естественнее всего предположить Морозова.
— Антипов — не соучастник? — благодушное настроение теперь покинуло Есенова, он сердился. Он снова стал перечислять: — А коробок со спичками, найденный у Антипова, а группа крови, а зажигалка Бурака, а появление грузовика у Нового парка, а попытка Антипова скрыться?.. Все случайно? Сплошное нагромождение случайностей — неужели ты не чувствуешь?
— Но разве при твоей версии не возникают «почему?» — возразил Волынский. — Ты считаешь, что Антипов и Бурак спокойно вышли на шоссе, — но почему тогда изломан кустарник?.. Или еще: почему: потерпевший лежал на шоссе головой в сторону города…
— Да, так.
— Судя по положению потерпевшего, его позе, по следам на одежде и теле, грузовик ударил его сзади — поэтому ты, конечно, и предположил, что после разговора с Антиповым Бурак пошел по направлению к городу. Но ведь пойти-то он должен был в противоположную сторону, к аэропорту — только там он мог найти такси или сесть на автобус!..
«Лекция» Есенова перешла в спор.
Я не знала, кому отдать предпочтение: версия Есенова казалась мне естественной и убедительной, она многое и без натяжек объясняла, но доводы и возражения Волынского тоже производили впечатление.
Но, говоря откровенно, я тогда не думала об этом. Меня поразило другое: Волынский выступает п р о т и в т о г о, ч т о б ы п р е у в е л и ч и л и з н а ч е н и е е г о о т к р ы т и я, касающегося спичек, а Есенов, напротив, настаивает на версии, которая, если она окажется правильной, п о д ч е р к и в а е т о с о б у ю з а с л у г у В о л ы н с к о г о!.. Я думала о том, что тоже сейчас сделала открытие, и оно для меня куда важнее, чем знание того, кто из них прав в споре…
Я люблю его, я люблю, люблю. Да, я влюбилась — он настолько старше меня, что страшно подумать, — а я влюбилась по уши! Не в Волынского, не в Есенова, не в Митько, — в Него. Я очень рада всегда видеть Волынского, но потому что люблю Его; я рада Есенову и Митько, потому что они работают с Н и м, а я Е г о л ю б л ю! — и тут ничего не добавишь. Такая уж со мной, лейтенант Волынский, случилась литература. «Она его за раны полюбила, а он ее — за состраданье к ним…» Он-то, пожалуй, не полюбил, он добрый, внимательный, он ни о чем не догадывается, ему это и в голову не может прийти. Но он и не должен догадаться!..