Дело Кольцова

Фрадкин Виктор Александрович

Намерены ли вы дать исчерпывающие и правдивые показания о всех своих изменнических делах и связях?

Ответ: Признаю, что я действительно скрыл свои связи с рядом участников антисоветской организаций, существовавшей в Наркоминделе, о чем намерен дать следствию подробные и правдивые показания.

Вопрос: Прежде чем ответить на вопрос о существе вражеской работы этой организации, скажите, какое отношение вы лично имели к Наркоминделу?

Ответ: По роду своей журналистской деятельности в «Правде» мне приходилось

часто общаться с руководящими работниками Наркоминдела. Я был близок с наркоминдельцами: УМАНСКИМ, ГНЕДИНЫМ, МИРОНОВЫМ и ШТЕЙНОМ. Кроме того, будучи в Испании я и там имел непосредственный стык с работниками Наркоминдела, представлявшими Советский Союз: РОЗЕНБЕРГОМ, МАРЧЕНКО и ФЕДЕР.

Вопрос: Откуда все же вам известно о существовании зого-ворщической организации в Наркоминделе?

Ответ: В конце 1932 года в разговоре со мной в Москве, у себя на квартире УМАНСКИЙ, с которым я был связан по шпионской работе, сказал о том, что в Наркоминделе существует группа, не связанная в прошлом с правыми и троцкистами и не опороченная подобными связями, которая, тем не менее, проникнута право-буржуазными взглядами как на международную, так и на внутреннюю политику советского правительства.

Вопрос: Таким образом, УМАНСКИЙ еще в 1932 году делился с вами своим несогласием с политикой коммунистической партии и советской власти?

Ответ: Да, еще тогда он высказывал резкое недовольство и возводил клевету на политику ЦК партии, которая — по его мнению — отличается крайней нерешительностью в сближении с буржуазными странами, а в других случаях, когда необходимо обострение, отличается чрезмерной сдержанностью.

Он говорил, что более активная международная политика, более тесные связи с буржуазными государствами, повлияют на внутренний уклад Советского Союза, будут способствовать изменению внутриполитической обстановки и самой жизни в стране в сторону сдвигов вправо.

Вопрос: Иначе говоря, УМАНСКИЙ разделял установки правых по вопросам международной и внутренней политики?

Ответ: Совершенно верно.

Вопрос: Но это, надо полагать, была не только его точка зрения?

Ответ: Да, таких же взглядов придерживались руководящие работники Наркоминдела: полпред в Италии — ШТЕЙН, полпред во Франции — СУРИЦ, полпред в Англии — МАЙСКИЙ, зав. отделом печати НКИД — ГНЕДИН и зам. наркома ПОТЕМКИН.

Вопрос: Следует ли вас понимать так, что и они высказывали в вашем присутствии правые взгляды и антисоветские оценки международного и внутреннего положения в СССР?

Ответ: Да.

Вопрос: Кто именно высказывал эти взгляды, где и по какому поводу?

Ответ: В неоднократных разговорах со мной, имевших место в 1933 и 1934 годах, СУРИЦ проявлял себя особо ярым германофилом. Он говорил, что несмотря на наличие в Германии фашистского режима, с немцами, которые навели у себя в стране большой порядок, можно договориться, а связи с ними надо сохранить и упрочить.

Таким

же было мнение и других членов группы — ШТЕЙНА, УМАНСКОГО, ГНЕДИНА, МИРОНОВА и ПОТЕМКИНА.

Вопрос: И ваше?

Ответ: Да. Нас объединяла общность политических взглядов, которые заключались в том, что связь с Германией нужно сохранить и укреплять, а внутренний режим в СССР изменять в сторону капиталистического развития, внедрения буржуазно-демократических форм управления, привлечения иностранных капиталов и прихода к власти правых. Таковы были наши политические взгляды.

Вопрос: Вы старый немецкий шпион, а говорите о каких-то своих политических взглядах и убеждениях. Ведь вы примкнув к заговорщикам, действовали по прямым заданиям иноразведок. Не так ли?

Ответ: Конечно, моя связь с заговорщической организацией в НКИД была целиком в интересах разведок, с которыми я установил прямое сотрудничество еще в 1932 году. Да и УМАНСКИЙ, а с ним и ГНЕДИН были связаны с немцами, что определило нашу дальнейшую антисоветскую работу, направленную на упрочение отношений за счет уступок фашистской Германии.

Вопрос: Следствию известно о том, что вы не только разделяли антисоветские взгляды правых, но и вели практическую работу по их осуществлению. Говорите об этом?

Ответ: В антисоветской группе, существовавшей в Наркоминделе, я как бы представлял крыло печати. Точно такое же положение было у МИРОНОВА, УМАНСКОГО и ГНЕДИНА, которые непосредственно руководили отделом печати НКИД и осуществляли, таким образом, связь с иностранными корреспондентами. Они то и обрабатывали в антисоветском духе представителей иностранной печати, приезжавших в СССР.

Вопрос: А вы?

Ответ: Я это тоже делал. Наше положение облегчалось тем, что иностранные корреспонденты действовали в СССР официально и поэтому наши с ними встречи не вызывали излишних подозрений у органов власти.

Вопрос: Персонально — с кем из иностранных корреспондентов вы установили антисоветские связи?

Ответ: У нас существовало своеобразное разделение труда. Так, УМАНСКИЙ занимался преимущественно американскими корреспондентами, ГНЕДИН и МИРОНОВ — германскими, а я — французскими. Ближайшим нашим сообщником и вдохновителем являлся журналист Луи ФИШЕР.

Вопрос: Из ваших же показаний известно, что германо-американский агент Луи ФИШЕР, работая на своих хозяев, выполнял функции связиста между вами и разведками.

Скажите, поэтому, были ли связаны с ФИШЕРОМ по шпионской работе ваши сообщники — УМАНСКИЙ, ГНЕДИН и МИРОНОВ?

Ответ: Мне известно, что УМАНСКИЙ был очень близок с ФИШЕРОМ. Для меня не составлял сомнений характер их отношений, поскольку я в такой же мере, как и УМАНСКИЙ, был связан с ФИШЕРОМ, которому поставлял все требуемые им шпионские материалы о внутриполитическом положении в СССР и характеристики руководящих партийных и советских работников.