Дело дрянь
Шрифт:
У группы Грузного, или Грузилы, как Никитина иногда называли за характерный абрис фигуры, поначалу задачи были чисто профилактические, а само задание довольно простое: сидеть в Северогорске, внимательно наблюдая за всеми, кто проявляет здесь нехарактерную для своих обычных дел активность, и попытаться определить мотивы их поведения — в целях разумной профилактики.
Но после того, как были собраны сведения обо всех здешних фигурантах, представляющих с позиции Никитина конкретный интерес, и все один за другим безуспешно проверены на предмет заинтересованности в Объекте,
Однако примерно с неделю назад в Северогорске стали твориться странные вещи. Во-первых, сюда вернулся Старик Ареев, о котором в преступном мире ходили самые разнообразные легенды. Вернулся и осел, словно ни в чем не бывало. Разумеется, прикрылся частной предпринимательской деятельностью, но аналитики Центра тут же заголосили, что это неспроста.
Никитин, кстати, тоже считал, что подобных совпадений не бывает, опыт подсказывал, что Старик — одно из звеньев пока не складывающейся цепи, но доказательств тому никаких не было.
На Ареева, разумеется, улики если и есть, то все косвенные. Ни в чем напрямую Ареев не замешан, ни с кем из активно действующих осведомителей и работников групп Петрова и Никитина никто из его людей не контачит, то есть активных действий ни в одном из обычных направлений преступной деятельности не ведет. Просто приехал человек полюбоваться красотами исторической родины — после того, как двадцать пять лет отсидел. А чтобы время даром не терять, продает мужские и женские зонтики самарского и московского производства. Как умилительно!
Разумеется, в Северогорске его держат не красоты Севера, но поди докажи это, а брать без четких улик опасно. Если этот тип вывернется, его потом опять не зацепишь. Вся надежда на подсадку да на то, что безупречный Ареев все же допустит на сей раз оплошность…
Но кроме Старика, вокруг Грузного теперь определился и другой пласт проблем. Во-первых, этот чертов дипломат, приезжавший в Северогорск официально по поручению комитета, рассматривающего некоторые проблемы, связанные со строительством межконтинентального отеля, а на самом деле чтобы встретиться с каким-то неизвестным Никитину человеком, растаявшим после этой встречи как дым.
Аналитики, собирающие и просеивающие огромное количество информации, что-то про этого дипломата просекли, в чем-то даже заподозрили его — а может, его кто-то подставил. То есть, конечно, сам Никитин об этом мало знал, ему вообще мало что сообщали, кроме непосредственных задач его группы, но Грузный понял, что пресс-секретарь Министерства иностранных дел занимался продажей информации различным клиентам.
А так как вокруг Северогорска всегда было тихо, а сейчас в непосредственной близости от него намечалось только одно событие, связанное с другими странами и имеющее огромную важность, даже дураку было ясно, что экс-дипломат являлся вторым звеном этой несоставленной
Но ниточка потеряна, корить себя не в чем, так как Никитин не смог остановить дипломата, задержать его на разговор, даже упомянув на свой страх и риск о заложенной в самолет бомбе. Если бы он знал, как недалек окажется от истины!..
Теперь, после смерти пресс-секретаря, вокруг Северогорска воронкой закрутится ад. Никитин точно знал, что контрразведка промедлений не допускает и что в городе уже появились работники российского отделения Интерпола. Это так, для начала. А что будет потом, когда передача Объекта все-таки состоится?
Точной даты он не знал, но, судя по обстоятельствам и туманным намекам начальства, ждать оставалось совсем недолго.
Сам Никитин не мог взять в толк, чего вообще может опасаться директор Центра, если сама передача произойдет на военной базе, защищенной даже от ядерной бомбардировки, затем Объект отправят в столицу под усиленным конвоем. Но если предпринимаются дополнительные меры безопасности, значит, начальство чего-то сильно опасается.
Может, просто перестраховывается. Или пытается использовать случай для искушения всех потенциально опасных охотников за Объектом, выявления их и полной нейтрализации…
А тут еще история с этой чертовой статуэткой, которую, по словам звонившего из Тарасова искусствоведа Парфимова, украли и увезли прямо в Северогорск. Что это за статуэтка? И какое отношение может она иметь к суперсекретному Объекту? Кому вообще могла она понадобиться? Неужели в городе появились буддисты? Ну надо же, какая радость, теперь можно закрыть глазыньки и петь мантры…
Только надо срочно встретиться с этим самым лейтенантом Ивановой, которая приехала в Северогорск следом за похитительницей статуэтки, и сообща начать работать. Может, вообще эта чертова богиня и есть сверхсекретный Объект?.. Господи, какая муть!..
Информации было много, но вся она складывалась лишь в неподтвержденные и плохо между собой сочетаемые домыслы старого и опытного, но не посвященного в «X-files» Грузного, который уже смертельно устал.
Все это в очередной раз пронеслось в его полулысой голове в тот момент, когда таблетка медленно рассасывалась язвой желудка, насыщая и успокаивая ее на некоторое время, как раз до нового приступа.
Приступ отступил, так и не проявившись. Никитин вытер вспотевший лоб платком и вновь повернулся к Светлане Ли, спасенной группой захвата, выехавшей тотчас же по поступлении сообщения одного из информаторов о том, что Старик держит у себя в особняке какую-то девушку.
Уже было известно, что она попала туда, будучи похищенной прямо из поезда, причем по непонятной причине, во что Никитину верилось с трудом.
Ареев не был любителем китаянок, он с его астмой и шестьюдесятью пятью годами вообще не был особым любителем женщин, и похищать из поезда китайскую студентку лишь для того, чтоб несколько дней продержать ее в загородном особняке, не стал бы.
Однако сама девушка не делала никаких попыток идти навстречу и помочь Никитину понять, зачем она вообще сдалась Старику.