Дело чести
Шрифт:
Только с бандитами наши отношения не заладились. Сначала я прибил там кое-кого в процессе совместной жизнедеятельности (плохо вели себя, салажата!), а потом бригадир польстился на мои баксы, затаренные с войны, и меня взяли в оборот. Закончилась вся эта катавасия тем, что дядя Толя Шведов, который, как выяснилось позднее, давно наблюдал за моими телодвижениями, прибыл в Зеленогорск со своими хлопцами, между делом перемочил моих благодетелей и забрал меня к себе в Стародубовск. С тех пор я прилежно работаю на Шведова, и пока мне это занятие нравится — грех жаловаться.
Вот вроде бы и все, что вам пока следует обо мне знать, подробнее познакомимся в ходе дальнейшего повествования. Да, должен сразу оговориться — для тех, кто насмотрелся американских боевиков и лепит в своем воображении образ героя, руководствуясь исключительно голливудскими параметрами. Я вынужден вас разочаровать,
Основные качества, пригодные для такого рода «приключений», — это безграничное терпение, выносливость и умение ждать. То есть свойства, в большей степени присущие вьючному животному, нежели рембообразному холеному красавцу. Верблюду, например, или мерину… Нет-нет, на корабль пустыни я не похож — упаси Бог! Но в кино меня сниматься бы не взяли — это сто пудов.
Судите сами: рост — сто семьдесят один сантиметр; вес — от семидесяти пяти до восьмидесяти килограммов, в зависимости от условий жизнедеятельности и сезонного фактора (зимой от безделья толстею); глаза зеленовато-карие; волос русый… а дальше и сказать нечего — незапоминающийся я, серый. Встретите в толпе и не обратите внимания — личность, каких миллион. Во время перепадов атмосферного давления у меня ноют суставы и корни зубов под пломбами, а еще ноют переломы в сырую погоду — переломам несть числа. Умом меня Создатель не обидел, и свою серость я прекрасно осознаю, можно сказать, остро осознаю. И от этого частенько впадаю в меланхолию: хочется, знаете ли, совершенно машинально, подспудно, так сказать, быть высоким и длинноногим, с мощными плечами и поволокой в прекрасных глазах. И чтобы у девушек от одного твоего вида набухали соски и непроизвольно раздвигались колени. А у них, увы, ничего не раздвигается: девушки на меня почему-то не обращают внимания. Очень, очень обидно. И вообще, я, как и большинство людей войны, практически непригоден в мирной жизни. Все, что я умею делать, — это профессионально убивать, выслеживать, подкрадываться, прятаться и руководить командой в коллективном бою…
Теперь о моем шефе. Познакомился я с ним на чеченской войне при весьма странных обстоятельствах. Хотя, если разобраться, к этому господину нельзя применять общепринятый стандарт понятия «странный» — я уже давненько его знаю, можно сказать, пуд соли съел и бочку водки выпил с ним совместно, а до сих пор для меня мой шеф — личность в высшей степени таинственная и загадочная. Но давайте о деле.
Шведов тогда был полковником ФСБ, чего-то там вынюхивал у одного из чеченских сёл, и, само собой, его очень скоро взяли в плен какие-то левые «духи», весьма «своевременно» заприметившие подозрительного славянина, шатавшегося в неположенном месте без дела. Волею случая вышло так, что я со своими бойцами как раз возвращался из рейда и напоролся на них в тот момент, когда «духи» пытались «посадить» полковника на минное поле.
Надо вам сказать, что я очень впечатлительная натура, а потому ничтоже сумняшеся дал команду своим бойцам «завалить» вредных «духов», и спас полковнику жизнь. Как оказалось в дальнейшем, поддавшись в тот момент порыву трепетного чувства, я поступил очень разумно — полковник мне здорово пригодился. Это он подарил мне невероятную возможность «прогуляться» по Чечне под «крышей» британского журналиста и отыскать свою жену. А затем он вызволил меня из передряги с зеленогорскими бандитами и приставил к настоящему делу. В общем, с лихвой отработал свой долг — теперь мы квиты.
Наши с полковником судьбы весьма схожи, если не принимать во внимание тот факт, что я оказался на нелегальном положении из-за чрезмерной впечатлительности и обостренного чувства справедливости, а шеф мой стал жертвой политических интриг. Даже период попадания в полосу неприятностей у нас примерно одинаковый: с июня по август прошлого года. Пока я развлекался с «духами», а затем парился на «шконке» следственного изолятора, полковник умудрился раскопать страшнейшей важности информацию о теневой деятельности некоторых государственных мужей, хапавших огромные средства с изнанки чеченской войны (это про тех самых злых дядек из верхнего эшелона, о которых ранее шла речь). Полковник тщательно разработал данную информацию и, надеясь получить с этого хороший навар, передал ее по инстанции.
Навар получился выше крыши: полковника начали очень активно стирать с лица земли. Семью его вырезали
Только полковник канул куда как круче меня! Я, например, после побега из изолятора только-то и успел, что обзавестись новым паспортом, новыми врагами (теперь, помимо чеченцев, желающих расквитаться за кровь убитых мною сородичей, меня страстно хочет вся зеленогорская братва) и неясным, можно сказать, зыбким положением в обществе. А полковник соорудил себе высококлассную «пластику» — на прежнего Анатолия Петровича он даже отдаленно не похож! — стал каким-то чудом майором милиции в отставке Алексеем Федоровичем Черновым, заимел официальные права на частное сыскное агентство «Аргус»; а помимо агентства, заимел целую кучу таких приятных вещей, как два особняка в престижном районе частного сектора Стародубовска, «Ниссан-Патрол», два джипа «Чероки», кучу денег и… команду военных профессионалов, работающих под «крышей» сыскного агентства. Хотя нет — надо оговориться: просто профессионалов, численностью восемь голов (себя я не считаю, поскольку это все было до моего появления у Шведова).
Команду из них чуть позже сделал я — отбросив ложную скромность, могу утверждать, что это целиком моя заслуга. Сбил-сколотил, обтесал, создал маленькое боевое братство. И хотя уровень профессионализма — понятие весьма расплывчатое и не имеющее жестких критериев в некоторых прикладных областях ратного дела, но… но мы работаем в ЗОНЕ вот уже почти год, и все умудрились остаться живы-невредимы: травмы и легкие ранения в зачет не идут. А это, можете мне поверить, довольно высокий показатель. Потому что кривые тропки ЗОНЫ, в буквальном смысле слова, устланы давно истлевшими останками крутых ребят, которые искренне полагали себя всестороннее подготовленными профессионалами и наверняка надеялись пожить чуть-чуть подольше…
Ну а по поводу всего этого изобилия… тут что-то туманно, знаете ли… Некоторые индивиды всю жизнь упираются в поте лица и не могут сколотить себе на приличную «шестерку» 90-го года выпуска, а этот — нате вам! Откуда дровишки?! — как говаривал один мой приятель (царствие небесное). Однако в нашей среде не принято назойливо интересоваться обстоятельствами, про которые человек предпочитает умалчивать, если этот человек числится в разряде соратников. Сам полковник по этому поводу, как, впрочем, и по поводу других непонятных явлений, исходящих от его персоны, предпочитает высказываться в таком духе: «Тебя волнует, как лампочка горит? Свет дает — и ладно… А отчего в такой маленькой стекляшке столь яркий свет, ты все равно не поймешь, даже если ухитришься ее разобрать…»
Теперь пару слов о моей команде (или команде полковника, что одно и то же). По соседству с усадьбой Шведова, сразу за забором, находится довольно большой дом. Этот дом, как уже упоминалось выше, принадлежит полковнику — так же, как и два «Чероки», «Ниссан-Патрол», частное детективное агентство «Аргус» и ряд других мелочей. Ха! Вот деятель! Нет, решительно не могу взять в толк, как это он умудрился за столь короткий срок эдак разрастись? Уму непостижимо… Ну так вот — в доме по соседству и проживают наши бойцы. «Агенты» агентства «Аргус», которое никого не ищет. Все вместе, под одной крышей. Только комната у каждого своя, отдельная — это создает некое подобие индивидуальности жизненного уклада. Ходят в один туалет, едят за одним столом, даже спят с одной женщиной… пардон! — с двумя. Прислуживают в этом общежитии две грудастые симпатичные девахи. Стирают, готовят, убирают — по графику, через сутки. И по первой просьбе любого из «агентов» с готовностью раздвигают ноги… За это Шведов платит им недурственные бабки. Так удобно. Никто из «агентов» не пойдет налево и не нарвется на обычные житейские неприятности, подстерегающие на каждом шагу холостого мужчину: типа обиженных мужей, прячущихся за портьерой с кухонным ножом, и венерических заболеваний, отнюдь не способствующих поддержанию высокой боеготовности команды. Кроме того, если верить полковнику, полигамия весьма благотворно влияет на формирование в коллективе общих интересов, чаяний и стремлений. Вот раньше, когда был первобытно-общинный строй, племя сообща ело одного мамонта, а все мужики племени трахали всех женщин племени — кто под руку подвернется. И так — тысячелетиями! Может, именно поэтому мы и выжили, не дрогнули перед лицом катаклизмов… Полигамия — это прекрасно! Бабы общие? Общие. Ну и все остальное тоже общее. Чаяния, стремления, интересы, ничтоже сумняшеся пояснил свой эксперимент Шведов, когда я на первых порах попытался робко высказать недоумение по поводу незаурядного жизненного уклада соратников.