Дело было вечером…
Шрифт:
Наверное, потому что Саньята насмешливо фыркнула, опять утыкаясь в фолиант:
– Барзон, ты бы поосторожнее себя вел с Вильгельминой и тише размахивал кулаками. Чай, не боевик. А Вильгельмина хоть и первый раз присутствует у вас на лабораторной, но далеко не последний. Я думаю, мне не нужно тебе напоминать о мстительности ведьм. Подобьешь Мине глаз – жизни потом будешь не рад.
В аудитории раздались сдержанные смешки. А я скрипнула зубами, глядя на погибший чулочек. Все, мастер Саньята, зовите некромантов! Потому что у вас в группе сейчас будет труп!
Я выпрямилась, прикидывая, что можно сделать с юным вредителем
И тут этот… этот самоубийца, иначе я его назвать не могу, выхватив из какой-то коробочки белоснежный платок, наклонился и принялся возюкать им прямо по моему чулочку, размазывая по нему яичный желток! Сам же при этом хитро косил глазом туда, где у всех приличных ведьмочек находятся верхние девяносто! Я просто дар речи потеряла! Мои бедные чулочки! Моя грудь! Убью, гаденыша! Пусть некроманты на нем упражняются!
Скрипнув зубами от злости, я поймала наглую конечность и сдавила ее что есть сил. Жалко, что сейчас идет практикум, и большего я себе позволить не могу. Но это ничего! Я терпеливая, я дождусь окончания занятий, и тогда…
Наверное, Барзон что-то рассмотрел у меня на лице, потому что ощутимо взбледнул и затарахтел, как сорока:
– Вот, возьми. – Мне в ладонь ткнулась какая-то коробочка. – Они всегда влажные и всегда пропитанные специальным составом. Сестра такие для герцогини Торианской ящиками зачаровывает. – Юный ведьмак нервно хихикнул, настороженно косясь на куратора. – Леди герцогиня ужасно неловкая: постоянно что-то роняет на платье. Так Мелия на ней уже себе целое состояние сколотила. Герцогине очень нравятся салфеточки. Отчищают все! Даже жирный соус.
Я скептически посмотрела на коробочку. Что-то я не слышала о подобном чуде. Но все равно взяла. Ведьмака от мести это, конечно не спасет… Но, возможно, чулочки выживут.
К счастью, Барзон не соврал на счет чудодейственности салфеток. Противные липкие потеки они удалили без следа. Еще две взял мальчишка. И, отобрав у меня использованные, ловко сгреб с пола рассыпанные травы и осколки скорлупы. А потом на глазах у меня аккуратно все скатал в один шарик. Маленький, не больше яйца малиновки. И ухмыльнувшись, сунул его себе в карман:
– Потом выброшу. И не злись на меня, пожалуйста. Я не хотел. – Представляю, что это дарование может сотворить с лабораторией, если захочет. – Давай уже травы, и я пошел. А то и вправду скоро практикум закончится. Девчонки меня потом под деревом прикопают, если из-за меня не успеют ничего сделать.
Юный нахал уже начинал раздражать. Хоть и спас мои чулочки с ботиночками.
– Травы-то я тебе дам. И порошки тоже. А вот что будем делать с яйцом? Где взять другое взамен разбитому?
Барзон фыркнул:
– Ну если нас не убьют за отсутствие результата на практикуме, то вот оно – мое спасение!
И мальчишка опять выудил откуда-то из штанов довольно крупное, пятнистое яйцо. Я нахмурилась:
– Это что такое? Где взял? На куриное не похоже…
Юный ведьмак беспечно отмахнулся:
– Выменял у одного приятеля на пару зелий. Вроде яйцо крокодила или ящера какого-то.
Я представила такой «подарочек» у Саньяты на кафедре, и поняла, что не хочу даже в одном городе с ней находится в этот момент. А в следующий момент меня заинтересовало другое:
– А почему именно гребнистый крокодил?..
Вообще, я хотела напомнить Барзону о том, что он и сам не знает, кто должен вылупится из яйца. Но ведьмак все понял по-своему и фыркнул:
– Да просто яйцо крупноватое. А Гребнистые крокодилы вырастают до десяти метров в длину.
Представив этого «милашку», и поняв, что в лаборатории крокодильчик рискует не поместиться, я икнула. Уж лучше пусть будет какой-нибудь ящер. Даже реликтовый. Они вроде не опасные. Подозрительно покосившись на ведьмака, я все же уточнила:
– А откуда ты это знаешь?
– Так у меня старший брат работает в королевском зверинце. Кого там только нет! И кстати, гребнистый крокодил тоже есть. Не самый большой, конечно, всего семь метров. Но королева запретила и дальше его выращивать после того, как он перепутал ее корзинку с рукоделием и голову козленка. Беднягу долго тошнило. Но королева еще дольше возмущалась, что какой-то уродец на коротких лапках сожрал весь ее годовой запас эльфийских шелков для вышивки. – Барзон фыркнул в кулак. Вероятно, ему это показалось очень смешным. А я смотрела на него в шоке. – Пришлось королю отправлять к эльфам внеочередное посольство. За шелками.
– Барзон! – На этот раз окрик мастера Саньяты не только напугал, но и заставил суетиться. Главная ведьма начала злится. – Если ты мне в конце практикума не предоставишь живого детеныша утконоса, то пойдешь проходить практику к некромантам! В качестве учебного пособия!
Демоны! Влипли!
Барзон после окрика мастера Саньяты подмигнул мне и резво утопал к своей подгруппе, где три ведьмочки-первокурсницы хмуро наблюдали за нашими любезностями. Ревнуют это недоразумение, что ли? Зря это они. Мне их сокурсник нужен не больше, чем некроманту эликсир жизни.
Не к месту вспомнив мастеров смерти, я вздрогнула. Так и накликать недолго. А мне нельзя к некромантам! Никак. Мне еще нужно добыть кое-какие редкие корешочки и травки, составить хорошее приворотное и подлить его ректору. Не могу же я перед боевичкой опозориться? Ведьма я в конце концов, или где? Кстати, еще нужно придумать на кого привораживать.
Я воскресила в памяти облик ректора в белоснежной хламиде и с заплетенной в косу бородой почти до колен, и меня передернуло. Ну уж нет! Мне такого счастья и даром не надо! Ректор, конечно, еще не стар, всего-то около шестисот лет, но, говорят, у него в роду есть гномы! Я содрогнулась. Глядя на его любовно заплетенное украшение для лица, я в это охотно поверю. Только гномы имеют обыкновение отращивать длинные бородищи и заплетать их в косы. Самым смаком считается возможность заплести сразу три, на это редко кому хватает густоты волос. Ректор конечно сильный маг, но у гномок поголовно широченные плечи и волосы растут на лице, дочка меня потом проклянет за такое наследие.