Дело Бенсона
Шрифт:
Мисс Гофман оказалась полезным свидетелем обвинения. Ее знания обстановки и порядка в фирме «Бенсон и Бенсон» помогли обличить майора.
Миссис Платц также много рассказала о братьях. В частности, она сообщила, что за две недели до убийства майор хотел одолжить у Олвина пятьдесят тысяч долларов, но тот отказал. «Даже если мне придется выбирать между твоей
Теодор Монтегю, тот самый человек, который по показаниям Джека Приско вернулся домой в половине третьего ночи, показал на суде, что когда его такси свернуло к дому, фары осветили мужчину, который стоял на противоположной стороне улицы. Мужчина был похож на майора Бенсона. Этого было бы недостаточно, но тут Пфайф сказал, что видел, как майор перебежал улицу и вбежал в свой подъезд, пока он сам бродил по улице в поисках выпивки. Он объяснил, что раньше не упомянул бы об этом, так как считал, что майор возвращался домой, как обычно. Самого его майор не видел.
Совместные показания Монтегю и Пфайфа разбили алиби майора. Защита упрямо твердила, что оба свидетеля ошиблись в опознании майора, однако заместитель окружного прокурора Салливэн, наученный Вансом, с диаграммами в руках сумел убелить Большое жюри, что алиби майора липовое.
Также было доказано, что драгоценности не могли быть взяты с места преступления никем, кроме убийцы, а Ванс и я были вызваны в качестве свидетелей того, что они были найдены в квартире майора. Картинка Ванса об определении роста убийцы также была предъявлена суду, но любопытно, что она не произвела большого впечатления и вызвала массу научных возражений. Идентификация пистолетов, проведенная капитаном Хагедорном, тоже вызвала много возражений со стороны защиты.
Суд длился три недели и к делу была привлечена куча доказательств скандального характера. Хотя Салливэн старался не привлекать к делу невинных людей, многие все же оказались участниками судебного разбирательства. Однако полковник Острандер наотрез отказался быть свидетелем обвинения, и Маркхэм никогда ему этого
В последнюю неделю мисс Мюриэл Сент-Клер с успехом выступала в опере на Бродвее и сразу же стала примадонной. Она вышла замуж за своего рыцаря-капитана, и они стали счастливой парой. С тех пор прошло уже два года, и они по-прежнему счастливы. Пфайф все еще женат и так же элегантен. Его визиты в Нью-Йорк продолжаются, хотя его «дорогого старины Олвина» давно нет на свете. Иногда я встречаю их вместе с миссис Баннинг. Пфайф получил десять тысяч долларов – понятия не имею, где он их достал, – и вернул драгоценности. Кстати, об их владелице на суде не упоминали, и можно считать, что Пфайфу повезло.
Вечером в день приговора, вынесенного майору. Ванс, Маркхэм и я сидели в Стюйвезант-клубе. Пока мы обедали, об этом деле не было сказано ни слова. И лишь в комнате отдыха, где мы Курили, Ванс заговорил об этом.
– Какой гротескный спектакль – этот суд! – всосликиул он. – Реальное доказательство даже не было предъявлено. Бенсон был приговорен на основании предположений, презумпций, догадок и выводов… Боже, помоги Даниилу, попавшему в лапы льва законности!
К моему удивлению, Маркхэм не стал возмущаться и отнесся к словам Ванса серьезно.
– Да, – кивнул он, – вы правы, Ванс, но если бы Салливэн начал приводить ваши психологические соображения, его объявили бы сумасшедшим.
– Несомненно. Вы, законники, не любите, чтобы в ваше дело влезали с умом.
– Ваши теории достаточно ясны, но, боюсь, что они не произвели бы впечатления, особенно когда вы сравнили преступление с искусством… Впрочем, если мне еще раз придется столкнуться с подобным делом, могу я рассчитывать на вашу помощь?
– Всегда к вашим услугам, старина, – ответил Ванс. – Я уверен, что когда ваши доказательства еще раз приведут вас к невинной жертве, я понадоблюсь еще больше. Не так ли?
И хотя он говорил достаточно добродушно, его слова оказались зловеще пророческими.