Дели-акыз
Шрифт:
В эти часы Глаша всегда со взрослыми. Она вся сворачивается в клубок у ног Дани и слушает её игру. Поэтому всех удивляет сегодня то обстоятельство, что Глаши нет в кунацкой. Нет и Селты. Между тем Маруся и Маро уже давно накрыли на стол и подали ужин.
— Где Селтонет? Где Глаша? — встревожено спрашивает Людмила Александровна.
Маруся усмехается.
— Оставьте их, тетя Люда. Я сейчас видела их в нашей «детской». Ха-ха! Селта, верно, что-то задумала, верно, хочет блеснуть нынче во всей своей красе. Надела праздничный бешмет, новые шальвары
Юноша вспыхивает и потупляет глаза. Он счастлив и ни минуты не сомневается в том, что именно ради него Селта побежала переодеваться. Теперь их любовь уже ни для кого не тайна. «Друг», уезжая заграницу, благословила их при всех, и все обитатели «Гнезда» поздравили их, как жениха и невесту.
Ах, если б знал бедняга Селим, как далека была сейчас от мыслей о нем его обожаемая Селта!
В «детской» возня делается все тише и тише.
— Ну, вот и все! Теперь ты настоящая княгиня, Селтонет! — с восхищением оглядывая стоящую перед зеркалом татарку, говорит Глаша.
Селтонет самодовольно улыбается. Действительно, княгиня! У кого из здешних девушек найдется такая поступь, такая величавая осанка? Вот бы пойти в кунацкую, блеснуть там за ужином, ослепить их там всех, включая сюда же и признанную всеми красавицу Даню! Да нельзя, Глаша торопит, надо идти туда…
— Девочки! Что вы там замешкались? Ступайте ужинать! — слышится внизу лестницы голос тети Люды, и ступени лестницы, ведущей в детскую, скрипят под её легкими торопливыми шагами.
— Все пропало! — шепчет испуганно Глаша, и так крепко стискивает пальцы своей старшей подруги, что та едва ее вскрикивает от боли. — Все пропало!
Селтонет смущена не менее Глаши.
Но вот лицо девочки краснеет, глаза загораются каким-то странным огоньком, она делает порывистое движение и шепчет:
— Слушай, ты открой и скажи, что примеряла костюм. А спросят, где я, — скажи не знаешь… А как уйдет тетя Люда, незаметно сойди вниз, я буду ждать тебя у камня. Ты знаешь где…
— Куда ты, куда?
Но испуганный вопрос замирает на губах Селтонет. Одним скачком Глаша очутилась на подоконнике и протянула вперед худенькие руки. Под самым окошком растет молодой каштан. Его ветви упруги и гибки…
— Дели-акыз! Безумная! Что ты делаешь?
Но уже поздно. Глаша уже повисла в воздухе… Ветки затрещали, и девочка, беспомощно распластавшись, полетела прямо вниз, в гущу розовых и кизилевых кустов.
Две-три колючки шиповника впились ей в руку, ногу и плечо.
Но Глаша не издала ни звука и, потирая ушибленные и исколотые места, направилась, прихрамывая, к условленному месту. Отсюда, с большого камня, была видна вся галерейка, с выходящими в нее из кунацкой окнами, ярко освещенными в этот поздний час.
Вдруг за спиной девочки раздался отрывистый затаенный шепот.
— Тсс… Сердце мое, ты?
— Фу ты, как испугала! Как незаметно подкралась, Селта! Ну, что тетя Люда? Ничего не заметила? Нет?
— В комнату
— Э, вздор, заживет…
— Смотри, смотри! — вдруг хватая Глашу за руку, шепчет Селтонет. — Там за рекою огонь на башне!..
— Ну, так что же? Огню и надо быть. Значит, Рагим уже там. Ждут нас. Живее же, Селточка, живее бежим туда!
Сердце прыгает даже у Глаши, когда она и Селтонет, раздвинув розовый куст, попадают в неглубокую яму. Отсюда начинаются ступени, а дальше подземный ход.
— Ля иллях иль Алла, Магомет Рассуль Алла! Астафиор Алла! — шепчет набожно молитву татарка.
Глаша энергично шагает впереди, освещая путь маленьким электрическим Фонариком, предупредительно захваченным с собой.
— Где же змеи? Где летучие мыши? Где жабы? Куда попрятались они? Говорили, что их целая масса в этом проходе…
— Что ты? Что ты? Молчи, бирюзовая, — испуганно лепечет Селтонет. — Алла Афды. [18] Храни нас, Аллах!
— Ха-ха-ха! И трусиха же ты, Селта!
Глаша смеется, но смех её звучит не весело, а как-то глухо и дико под землей. Как сыро и холодно в этом длинном подземном коридоре. Девушки идут одна за другой, держась одной рукой за стенки подземелья. Фонарик в руке Глаши достаточно ярко освещает дорогу.
— Ай, я наступила на змею! — в ужасе взвизгивает Селтонет и вся дрожит, схватившись рукою за платье идущей впереди её Глаши.
18
Со мною Бог.
Девочка останавливается.
— Змея? А ты не врешь? Вот было бы прекрасно убить змею мимоходом, — соображает Глаша и тотчас же бросает укор своей спутнице.
— Ну, ты не на змею, а на какой-то корень наступила.
Идут дальше. Шире и шире делается подземный коридор. Откуда-то блеснул чуть заметный, колеблющийся свет. Дохнуло свежим воздухом.
— Сюда, сюда! — крепко схватила свою спутницу за руку Глаша и почти втащила ее в какое-то углубление, которым кончался коридор.
— Наконец-то! — вскричал Рагим, бросаясь навстречу девушкам. — Заставили ждать. Бек-Гаид и другие давно уже собрались. Музыка играет.
— А кони есть? На конях живо доскачем! — радостно волнуется Глаша.
— Вот сказала! Да разве у Рагима не голова на плечах, а пустая тыква? И кони есть, и бурки принесли.
— Эго хорошо, — нерешительно вмешалась Селтонет.
— Садитесь скорее! Скорее! — торопил Рагим девушек.
Те не заставили себя долго просить. Веселое настроение охватило Глашу, когда ее быстро подхватили чьи-то сильные руки и посадили в седло. За нею примостился Рагим. На другую лошадь подсадили Селтонет. Вместе с нею сел на ту же лошадь и один из слуг татар. На третью сел другой слуга.