Делай, как я!
Шрифт:
– И ты собиралась подсунуть ему свиное сердце? – сказал Рейнджер.
– У нас не было времени, – объяснила Лула. – Человеческое можно достать только по особому заказу, а на это требуется время.
– Славный мотоцикл, – заметил Рейнджер. – Тебе идет.
Он сел в машину и уехал.
Лула соорудила себе веер из газеты и обмахивалась им.
– Горячий парень, однако.
Я позвонила маме, как только вернулась домой.
– Насчет бабушки, – сказала я. – Она заночует у своего приятеля.
– Почему
– Думаю, решила, что разговора со мной достаточно.
– Все очень странно. Этот приятель – мужчина?
– Разумеется.
Я услышала звук бьющейся посуды. Потом мама положила трубку.
Портативный холодильник стоял на столе в кухне. Я заглянула внутрь, и мне не понравилось то, что я увидела. Лед таял, и сердце выглядело неважно. Оставалось одно – заморозить эту клятую штуку.
Я предельно осторожно собрала его и положила в пакет из-под бутербродов. Пару раз меня едва не вырвало. Затем я положила сердце в морозильник.
На автоответчике было два одинаковых послания, оба от Джо: «Позвони мне».
Мне этого вовсе не хотелось. Он начнет задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать. Особенно ввиду того, что обмен на свинячье сердце сорвался. Противный голосок в моей голове продолжал нашептывать: «Если бы ты позвала копов, все наверняка прошло бы удачнее».
И как насчет бабушки? Она все еще с Эдди Дечучем. Сумасшедшим Эдди Дечучем в депрессии.
Черт. Я набрала номер Джо.
– Мне нужна твоя помощь, – сказала я. – Но не как полицейского.
– Не могла бы ты высказаться попонятней?
– Я тебе кое-что расскажу, но ты должен мне пообещать, что это останется между нами и не станет известно полиции.
– Не могу.
– Ты должен.
– В чем дело?
– Эдди Дечуч похитил бабушку.
– Не обижайся, но Дечучу повезет, если он выживет.
– Мне не помешала бы компания. Ты не мог бы приехать на ночь?
Через полчаса прибыли Боб и Морелли. Боб пробежался по квартире, обнюхал все сиденья, проверил мусорную корзину и закончил тем, что принялся царапать дверцу холодильника.
– Он на диете, – заявил Морелли. – Мы сегодня ходили к ветеринару на прививки, так врач сказал, что он слишком толстый. – Он включил телевизор и нашел канал, по которому передавали игру «Рейнджеров». – Ты хотела что-то мне рассказать?
Я разревелась.
– Бабушка у него, а я все испортила. И теперь я боюсь. Он так и не перезвонил. Что, если он убил бабулю? – Я уже рыдала вовсю. Не могла остановиться. От этих безудержных рыданий из носа текло, а вся физиономия распухла и покрылась пятнами.
Морелли обнял меня.
– Каким образом ты все испортила? – спросил он.
– Сердце лежало у меня в холодильнике, а охранник остановил меня,
– Сердце?
Я ткнула пальцем в сторону кухни.
– Оно в морозилке.
Морелли перестал обнимать меня и пошел к морозильнику.
– Правда, – сказал он, – там сердце. – Хлопнула дверца морозильника.
– Это свинячье сердце, – объяснила я.
– Уже легче.
Я рассказала ему все с самого начала.
Морелли отличается тем, что порой его трудно понять. Он был хитрожопым парнишкой в детстве. Наверное, он таким и остался. Мужчины в семействе Морелли всегда считались крутыми. Но где-то после того, как ему перевалило за двадцать, Джо стал самостоятельным. Так что теперь трудно было сказать, где начинался новый Морелли и кончался старый.
Я подозревала, что новый Морелли полагает, что идея подсунуть Эдди свиное сердце была идиотской. И еще я подозревала, что последние события раздули пламя его опасения, что он собирается жениться на Люси Рикардо из знаменитого фильма «Я люблю Люси».
– Довольно остроумно было с твоей стороны придумать насчет свиного сердца, – сказал Морелли.
Я едва не свалилась с дивана.
– Если бы ты позвонила мне, а не Рейнджеру, я бы оцепил территорию.
– Все мы задним умом крепки, – вздохнула я. – Я очень боялась спугнуть Дечуча.
Зазвонил телефон, и мы оба подскочили.
– Даю тебе еще шанс, – сказал Эдди Дечуч. – Не воспользуешься, говори прощай своей бабке.
– С ней все хорошо?
– У меня от нее скоро крыша поедет.
– Я хочу с ней поговорить.
– Говорить будешь, сколько хочешь, когда отдашь сердце. Вот новый план. Бери сердце и сотовый и поезжай в ресторанчик на Гамильтон-авеню.
– «Серебряный доллар»?
– Да. Я позвоню тебе завтра вечером в семь.
– Но почему? Разве мы не могли бы поменяться раньше?
– Уж поверь мне, я был бы счастлив поменяться раньше, но не получается. Сердце все еще в приличном состоянии?
– Пришлось положить на лед.
– Сколько льда?
– Я его заморозила.
– Я так и думал, что тебе придется это сделать. Только будь осторожна, не потеряй ни кусочка. Я вынимал его крайне бережно. Не хочу, чтобы ты все испортила.
Он отсоединился, а мне стало тошно.
Морелли обнял меня за плечи.
– Ты о бабушке не волнуйся. Она вроде этого «Бьюика». С ней ничего не может случиться, иногда даже страшно. Может, она бессмертна.
Я покачала головой.
– Она всего лишь старушка.
– Если бы я мог этому поверить, я бы чувствовал себя значительно спокойнее, – сказал Морелли. – Но мне кажется, что мы имеем дело с поколением женщин и машин, которые не подчиняются никаким законам логики и науки.