Делай что должно
Шрифт:
– Хозяин, - простонал Каол, почти лишившись чувств.
– За что?
– Ты соберешь сведения о всех, кто шел в этом обозе, - игнорируя его, продолжал греметь Майно.
– О всех! Ты перевернешь город по камешку и найдешь их! Найдешь их, найдешь живыми или мертвыми! И если оплошаешь - лучше бы ты не родился на этот свет! Всех, кто там был, ты понял меня? Мужиков, баб, орков, троллей, кошек, собак, лягушек и опарышей - всех до одного! Ты понял меня, ничтожество?
– Да, хозяин, - в полуобмороке простонал Каол.
– Я понял тебя. Я
– Сроку тебе на все - неделя, - закончил Майно, понемногу успокаиваясь.
– Бросишь все остальные дела, займешься только этим. Теперь убирайся с глаз моих, олух!
– Майно махнул рукой и растворился в багровой дымке. Тут же Каол почувствовал, что и его самого выносит назад, к ненавистным сполохам ненавистного костерка. Беспощадная боль страшным обручем сдавила голову, но, несмотря на это, Каол нашел в себе силы удивиться. Он мог бы поклясться, что, кроме ярости, в голосе хозяина снова был страх.
Следующие сутки прошли относительно спокойно. Несколько раз неподалеку раздавался топот копыт, но никто не рисковал сунуться в гущу колючих кустов. Гром исчезал и появлялся - наверное, охотился, к его морде приставал окровавленный пух. Пару раз он принес добычу - сначала маленькую куропатку, потом кролика. Заграт потрепал его по загривку, а Ольга долго гладила спутанную шерсть, вычесывая из нее репьи. Зверь довольно жмурился, высунув язык и тяжело дыша - ему было жарко на солнцепеке.
Ближе к вечеру вдалеке раздался глухой топот, скрип несмазанных осей и странный трубный рев.
– Харазги уходят, - прислушавшись, сообщил Хлаш.
– Им здесь делать больше нечего. Трубят их тягловые скоты, прозываемые слонами. Хотя, может быть, это элефанты, северная разновидность. Здоровые такие животины, нос длинный, до земли, и гибкий. Им они срывают траву, набирают воду, чтобы обливать себя, а также могут схватить врага и раздавить или же размозжить о землю. По счастью, они не свирепы по своей природе. Наездникам приходится колоть их крюками, чтобы заставить идти в бой, а это опасно - слон может и обидеться. Поэтому их применяют больше как ломовых лошадей или быков - таскать грузы и все такое.
– Я бы сказал, что слоны, - добавил Тилос, пожевывая травинку.
– Элефанты более волосатые и лучше переносят местный климат, особенно зимой. Кроме того, у них голос немного выше и тоньше.
– Как их убить?
– почти безразлично спросил Теомир, лежа на спине и глядя в бездонное синее небо.
– Шкура, небось, толстая…
– И шкура толстая, а у элефантов еще и шерсть длинная, так что стрелы запутываются, - согласился Хлаш.
– Глаза уязвимы, но в бою, когда слон мотает головой и размахивает хоботом, в них сложно попасть. Можно до смерти исколоть пиками, но это долго и опасно - растопчет. Еще огня боятся, как и всякая животина, так что в бою их лучше факелами пугать. А можно стрелы соком горчишки мазать, они тогда от боли взбесятся и сбегут. Это проще всего. А зачем тебе их убивать?
– Как -
– удивился Теомир.
– Когда с харазгами драться будем, пригодится.
– С харазгами?
– переспросил Тилос.
– А с чего это ты с ними поцапаться решил? Потому что в штурме участвовали? Так они, парень, наемники по большей части, кто им заплатит, за того и драться будут. Хотел бы я знать, чем их жугличи купили? Осадные башни ох как дорого стоят…
– Все равно!
– упрямо ответил Теомир.
– Если бы не их башни, наши были бы живы.
– Не пори горячку, Темка, - оборвал его посланник.
– Воин может погибнуть в бою - на то он и воин. Но сегодняшний враг может стать союзником завтра, а враждовать с наемниками вообще глупо. Потом ты заплатишь им, и они пойдут драться и умирать за тебя. А ваши… Им просто не повезло.
Телевар весь день то приходил в себя, то снова уплывал в забытье. Ольга лечила его руками, а Тилос пару раз воткнул в руку иглу, торчащую из маленького белого комочка.
– Стимуляторы, - пояснил он.
– Если сердце выдержит - выживет.
Теомир не знал, что такое стимуляторы, но насчет сердца мысленно согласился. Для воина сердце - это главное, пока в нем осталась храбрость и стремление к победе, война не проиграна. Он так и сказал. Тилос как-то странно посмотрел на него и вздохнул.
– Ну при чем здесь храбрость?
– сказал он.
– Сердце есть сердце, комок мышц, пока работает - человек живет, останавливается - умирает. А храбрость есть свойство ума, расположенного в голове. С головой же у твоего родича все в порядке.
Теперь настал черед Теомира удивленно смотреть на посланника. Не знать, что ум, как и храбрость, располагается в сердце? Впрочем, спорить со старшим он не стал.
Когда солнце стало клониться к закату, Тилос снова вернулся к отложенному накануне разговору.
– Я очень извиняюсь за назойливость, но надо определяться, куда идем, - заявил он, усаживаясь прямо.
– Здесь не лучшее место для отдыха, рано или поздно на нас кто-нибудь наткнется. Кроме того, у меня дела. Вы как хотите, а я собираюсь уйти сегодня вечером. Вы определились, что будете делать дальше?
– Не знаю, - буркнул, отворачиваясь, Заграт.
– Я весь день думал. Не получится у нас пройти через осажденные перевалы. Знаю я те места - их и раньше тролли крепко стерегли, а сейчас любому чужаку шею свернут без разговоров. Хлаш, что скажешь?
– А чего говорить?
– нехотя откликнулся Хлаш.
– Ты и так все сказал. Меня там пропустят, я свой, а вот вас - нет. По военному времени перевалы закрывают даже для союзников. Южнее идти не получится, обязательно на жугличей напоретесь, а обходить горы с севера - до зимы проваландаетесь. Да и куда вы сунетесь? Где сейчас Всадники с жугличами режутся - неизвестно, наверняка на врагов напоретесь. Стоит в такую даль топать, чтобы головы сложить? Нет, проще вам отсидеться где-нибудь, как Тилос предлагает.