Делай что должно

Лотош Евгений

Ольга растерянно сидела рядом, поглаживая принцессу по плечу.

– Ну, Т… отец же с нами, - утешающе произнесла она.
– Он не позволит тебя казнить! Он… он знаешь какой!

– Какой?
– горько спросила принцесса.
– Он всю дворцовую гвардию перебьет? Всю имперскую армию? От каждой стрелы меня прикроет, в каждой чаше с вином яд найдет? Тебя бы на мое место…

– Ну… - Ольга явно подыскивала, что сказать.
– Может, не надо во дворец, а? Плюнь. Не обязательно же быть королевой. Назовешься по другому…

– Я - императорской крови!
– в голосе Камеллы неожиданно зазвенели железные нотки.
– Я не буду бегать от судьбы! От меня зависит будущее Империи!

Неужто ты думаешь, что я могу бросить своих подданных? Пусть даже я умру - но умру как королева!

– А зачем обязательно умирать?
– тихо спросила Ольга.
– Почему нельзя просто жить?

– Дикая ты, - вздохнула принцесса.
– Сразу видно - из глухомани. Не дуйся, это ведь правда. Кто бы из моих служанок мне "ты" сказал - по меньшей мере выпорола бы. Но ты не наша, порядков не знаешь, так что я тебя прощаю. Только на людях мне "вы" говори, а то на самом деле выпороть прикажу.
– Она шмыгнула носом.
– Ха, просто жить! Королям с королевами просто жить нельзя. Съедят. Ладно, спи давай. Я уже в порядке. Только не рассказывай никому…

– … а то выпорешь, - вздохнула Ольга.
– Поняла уж. Не скажу, не бойся. Спи.

Наступила тишина. Судя по дыханию, юная принцесса была далеко не в порядке, но мужественно изображала из себя спящую. Заграту стало жалко девчонку. Вот уже вторая такая, связанная судьбой по рукам и ногам. Ольгу тащит вперед дурацкая Игра демиургов, Камеллу - игра в королеву, и ни та, ни другая не вольны избавиться от узды. Действительно, куда принцессе деваться? Скрываться по лесам да подвалам? Ей, привыкшей, небось, на серебре есть и из золота пить? Ха!… Интересно, куда опять подевался этот мелкий летун? Вроде бы еще недавно тараторил над ухом про каких-то знакомых белок, суровые воины бросали на него суеверные, а принцесса - любопытные взгляды, а потом на тебе - исчез. Что-то тут не так…

Шаман устроился поудобнее и впал в оцепенение. Спать, пожалуй, действительно не стоило - мало ли, заклюет часовой носом… Болело, словно избитое, тело. Он прикрыл глаза и стал потихоньку растворяться в окружающем мире.

Деревья. В темноте - слабый шелест начинающих желтеть и сохнуть листьев. Быстрыми тенями мелькают летучие мыши, сглатывая на лету редких здесь комаров. Где-то среди них мелькает тень покрупнее и… поярче. От Злобного Ыха исходит темно-золотое сияние, сородичи тянутся к нему, кружатся вокруг призрачной стаей. Пусть забавляется малыш, авось еще пригодится. Прыгает с ветки на ветку странный маленький зверек. Белка-не белка, но с большим пушистым хвостом. В зубах - крупный орех, отвалилась и плавно опускается на землю небольшая чешуйка. Несколько мелких птиц сидят на ветках в оцепенении, мало отличающемся от его собственного. Вдалеке ухает сова, и их маленькие тела дергаются в унисон, слегка напрягаются мышцы, но тут же расслабляются - опасность далеко.

Жук-древоточец прокладывает свой путь в мертвом дереве. Слишком близко к рассыпающейся коре - завтра прилетит дятел и достанет насекомое твердым клювом. Но до завтра - целая вечность, а кто задумывается о ней? По проложенному ходу текут капли воды, сливаются в тончайшую струйку, пленкой растекающуюся по древесине, дрожащую в унисон с биением сердец водяных духов в дальнем ручье. Ручей неспешно струится по камням, давно прошла весенняя пора его бурного разлива. Впереди - новый разлив от осенних дождей, но это лишь последние вялые потуги, и всем ясно, что недалеко до зимнего оцепенения.

Могучая пульсация Силы проходит сквозь тело, восстанавливая утраченную энергию. Тело впитывает ее каждой клеточкой, восприятие обостряется, отражает в себе мельчайшие ее ручейки,

сочащиеся сквозь каждое живое существо в окрестности нескольких верст. Тело становится невесомым, растворяется в живительном потоке, тебя несет вверх, вверх… Нельзя. Духи предков коварны в своем дружелюбии, час у них в гостях может обернуться седмицей в своем мире, а солнце все ближе к горизонту, и небо на востоке начинает окрашиваться в слабые розовые тона. Скоро вставать. Скоро двигаться дальше. Лошади, пофыркивая, неспешно жуют траву, люди забылись тяжелым сном. Судя по тревожным пульсациям душ, снятся им отнюдь не райские наслаждения. Битвы, кровь, предчувствие смерти. Интересно, верят ли они в Пророка, или то для них не обязательно? Вздрагивает, но не просыпается от комариного укуса Ольга, водоворот Силы над ее телом качается, но воронка не разрушается, продолжает мерно пульсировать. Скоро она полностью восстановится. Она молода, сильна, когда-нибудь станет великой целительницей. Если выживет, конечно. Рядом стонет в полудреме молодая принцесса. Страх заполняет ее душу, страх, смешанный с желаниями юного тела и духа, и что-то еще, непонятное. Пойти против собственного отца, против могучего Императора… Но воля сковывает страх стальными обручами, железная решимость обволакивает его непроницаемой оболочкой. Тоже далеко пойдет девчонка, если не прикончат.

Странная пустота рядом. Она движется к нему. Струйки Силы обтекают ее, нервно колеблясь. Еле слышно хрустит под сапогом опавший лист.

– Заграт, подъем, - Тилос осторожно тронул шамана за плечо.
– Пора поднимать народ. Светает.

– Чтоб тебе на ровном месте запнуться, - проворчал шаман, нехотя выходя из транса.
– Только устроился поудобнее…

– Встретишься с предками - отоспишься, - ухмыльнулся Тилос.
– Разминайся давай, больше до самой Золотой Бухты остановок не будет.

Заграт широко зевнул, потянулся и сел. Вокруг осторожно ходили люди, пытаясь не налететь на дерево в полусвете едва брезжащих сумерек. Ольга с принцессой о чем-то еле слышно шушукались, но Заграт не стал прислушиваться. А хорошо бы девчата подружились! Учитывая, что возвращаться Ольге некуда, судьба королевской наперсницы не так уж и плоха. Правда, если вечером принцессу казнят, то и Ольгу могут прихватить за компанию. И меня самого… Ладно, о смерти думать - лишь смерть кликать. До вечера еще дожить надо, как тому древоточцу, да и зачем папаше казнить глупую дочурку? Раньше не казнил, и сейчас обойдется. Всыпать розгами по первое число - это да.

Наскоро перекусили сушеными яблоками и лепешками. Принцесса распростерлась на земле, молясь наступающему рассвету. Воины последовали ее примеру, затем быстро и сноровисто оседлали коней. Люди казались свежими, словно и не было долгой бешеной скачки, или же отдых длился не пару часов, а полновесную ночь от заката до рассвета. Орк ощутил легкую зависть.

– Заграт, где Ых?
– тихо спросила у него Ольга.
– Я его давно не видела.

– Летает неподалеку с приятелями, - пожал плечами шаман.
– Я его чувствовал. Тебе-то что? Город впереди, ему там совсем не место.

– Знаю, - вздохнула девушка.
– Только жалко. Привыкла я к нему, и Камелла спрашивает, что это за зверек такой смешной. Я познакомить обещала.

– Да вот он, легок на помине, - сморщился шаман.

– Привет!
– летун спикировал сверху, ловко ухватившись за ольгин кафтан и повиснув вниз головой.
– Вон вы куда убежали. А я такого жука поймал! Ух! Большой и твердый, даже разгрызть нельзя. Я его выплюнул, он вниз упал. А вы дальше бежать будете? Я спать хочу.

– Так и спи, - предложила Ольга.
– Виси и спи. Я тебя за пазуху суну, там тепло и темно…