Декалог
Шрифт:
Эва. Не рассказывай мне историю нашей семьи. Я ее знаю.
Стефан. Но думаешь, что Майка не знает.
Эва. Прошу тебя… Пойди к кому-нибудь… У тебя было столько знакомых… Умоляю.
16
Майка. Войтек?
У нее в руках серая папка.
Майка.
Войтек перестает разливать чай.
Войтек. Это старье…
Майка. Но ты же достал.
Войтек. Я хотел кое-что прочитать Ане. Ляг.
Майка. Тут про меня… Это здесь?
Войтек. Да. Но читать не надо.
Майка. «…черные глаза, впитывающие каждое слово, умнее сотен голубых, зеленых, черных, любопытные, полные еще невысказанного…» Так?
Войтек. Примерно.
Майка. Дальше не помню.
Войтек. И хорошо. Тут нечего помнить.
Наливает в фарфоровые кружки кипяток, ставит их на стол, обжигая пальцы. Обоих заставляет вскочить истошный Анин крик. В этом крике, как и в первом, с которого начался фильм, страх, уже неведомый взрослым. Войтек и Майка кидаются к девочке. Майка, как и дома, не может ее успокоить. Аня, не просыпаясь, кричит громко и пронзительно.
Майка. С ней такое бывает… Я не умею. Мать с этим справляется молниеносно!
Войтек несмело трясет Аню за плечо, потом берет на руки и сначала легонько, а затем довольно сильно ударяет по щеке. Аня открывает глаза, не переставая кричать, но когда приходит в себя, крик сменяется плачем. Майка забирает у Войтека девочку и говорит, четко разделяя слова.
Майка. Волков нет, Аня. Волков нет…
Анка понемногу успокаивается. Майка садится с ней на тахту.
Аня. Мне снилось…
Не доваривает.
Майка. Уснешь?
Аня внезапно всем телом прижимается к Майке. Майка, улыбаясь, крепко ее обнимает. Аня тихо, чтобы Войтек не слышал, шепчет ей на ухо.
Аня. Мамы еще нет?
Майка закрывает глаза.
Майка. Все будет хорошо, Анулька. Спи.
Аня отодвигается и перекатывается на подушку.
Майка.
Аня отвечает, не поворачиваясь.
Аня. Да, засну.
Через минуту слышно ее ровное дыхание; Аня засыпает в третий раз за эту ночь.
Майка. Она почти каждую ночь так кричит. Ей снится… Ни разу не сказала что. Не знаю, чего она боится…
Войтек. Того, что будет. Когда-нибудь…
Майка. Или того, что было. Я читала, дети иногда кричат во сне оттого, что боятся родиться. Им снится, что они еще внутри, в животе.
Войтек. Ты слишком много читаешь. О детях, о собаках.
Майка. Знаешь… я ненамного ее старше. На шестнадцать лет.
Войтек. Твоя мать тоже ненамного старше тебя.
Майка. Я другая. И буду другая.
Войтек. Ты все время говоришь о себе. А дочка? Ты знаешь, чего она хочет?
Майка. Она маленькая. Не знает, чего хочет.
Войтек. Она этого не выдержит. Беготни, напряжения… Девочка очень впечатлительная. Все должно происходить спокойно, без надрыва, чтобы ребенок не заметил…
Майка. Боишься? Мать уже ничего тебе не может сделать.
Войтек. Живите тут, сколько хотите, но ребенка ты погубишь. Иногда нужно поступать наперекор себе.
Майка. Ты о чем?
Войтек. Вам надо вернуться. У нее должен быть нормальный дом, своя кровать, свое молоко на завтрак.
Майка. Понимаю.
Войтек. Что ты понимаешь?
Майка. То, что ты говоришь. Ей нужен свой дом.
Войтек. У меня есть тут знакомый с машиной. Я к нему схожу. К утру вы будете дома.
Майка. Хорошо.
Войтек не знает, чего ждать от Майки, но встает и надевает куртку. Майка ему улыбается.
Войтек. Хочешь остаться?
Майка. Нет. Ты прав, иди за машиной.
Когда Войтек закрывает за собой дверь, улыбка на Майкином лице гаснет.
17
Войтек со старым разболтанным велосипедом идет к калитке. Прикрепляет к рулю фонарик, садится и едет. Небо на востоке начинает розоветь. Войтек въезжает в лес. С узкой тропинки сворачивает на более широкую дорогу, останавливается перед деревянным домом, каких полно в окрестностях. Стучит. Высовывается голова владельца «Нисы».