Декалог
Шрифт:
Мужчина — палач — проверяет исправность виселицы. Механизм несложный, но действовать должен безукоризненно; по-видимому, перед каждой экзекуцией все до мелочей проходит тщательную проверку. Система очень проста: в полу люк с крышкой, на стене кнопка; когда ее нажимают, крышка с негромким шумом падает вниз. Только и всего. Палач щупает веревку (натирает ее мылом или жиром, чтоб хорошо скользила), открывает и закрывает крышку люка, смазывает из масленки петли.
Недовольно морщится: крышка, откидываясь, производит слишком
31
Палач входит в кабинет начальника тюрьмы. Начальник стоит за письменным столом, у столика в глубине комнаты сидит Петр.
Мужчина. Готово, пан комендант.
Начальник. Спасибо.
Палач выходит. Начальник звонит по внутреннему телефону.
Начальник. Двадцать четыре?.. Зайдите ко мне.
Кладет трубку. Теперь следовало бы побеседовать с адвокатом, но, видно, у них не особенно много общих тем.
Начальник. Та-а-а-к, пан адвокат. Сейчас он придет.
Петр завязывает картонную папку: кажется, что в ней ничего нет. Отдает папку начальнику.
Петр. Спасибо. Я этого ждал.
Начальник. Я тоже. В вашем распоряжении (смотрит на часы) полчаса.
Петр. Полчаса… хорошо.
На пороге появляется надзиратель.
Начальник. Проводите.
Адвокат встает и идет следом за надзирателем. В дверях сталкивается с прокурором. Это солидный пожилой мужчина с острым носом.
Прокурор. Приветствую вас, пан адвокат.
Петр. Здравствуйте. Я иду к нему, он хочет со мной поговорить.
Прокурор. Момент, пожалуй, не слишком подходящий, но мы так редко видимся… Разрешите вас поздравить. Я слышал, у вас родился сын.
Лицо Петра на мгновенье светлеет.
Петр. Да, недавно. Спасибо.
Идут — каждый в свою сторону. Где-то неподалеку мы видим человека на стремянке. Он спускается с лестницы к нам спиной. Вероятно, красил стену: в руке у него кисть, с которой
32
Камера ничем не отличается от дешевого гостиничного номера. Обыкновенная койка, столик, стулья, умывальник, разве что в металлической двери глазок — вот и вся разница. Яцек стоит спиной к двери, будто не слышит, что в камеру кто-то вошел. Петр растерян: он не знает, как о себе сообщить — сказать «добрый день» не поворачивается язык. К счастью, Яцек обернулся сам. Адвокат и заключенный посреди камеры обмениваются рукопожатием.
Петр. Вы хотели меня видеть.
Яцек. Да…
Адвокат садится на стул.
Яцек. Да…
Адвокат хочет помочь ему начать разговор.
Петр. Сядьте.
Яцек садится, опускает голову. Говорит тихо — Петру, чтобы что-нибудь разобрать, приходится пододвинуться поближе.
Яцек. Вы… видели мою мать?..
Петр. Да, видел.
Яцек. Она плакала?
Петр. Плакала.
Яцек. Говорила что-нибудь? Мне…
Петр. Нет. Только плакала.
Яцек. Вы бы не могли… Вы можете с ней увидеться?..
Петр. Могу… конечно, могу.
Яцек. Я так и думал, потому что вы… Вы меня позвали, когда я садился в «воронок»… Крикнули: «Яцек»…
Петр. Я хотел… Не знаю, что я хотел.
Яцек. Я подумал, вы крикнули, потому что не против меня… Брат, вроде, тоже, он мне сигареты дал, хоть я им столько… и вы… Те-то все против меня.
Петр. Против того, что вы сделали.
Яцек. Это одно и то же.
Яцек, похоже, забыл, что собирался сказать.
Петр. Вы хотели, чтобы я встретился с мамой…
Лицо Яцека проясняется: кажется, он и вправду забыл.
Яцек. Да… я хотел попросить, чтобы мама… чтобы мать похоронила меня в одной могиле с отцом. Там, где отец лежит. Можно, наверно… на кладбище меня можно похоронить?
Петр. Можно.
Яцек. Тут ко мне ксендз приходил. Говорил, можно.
Петр. Можно.
Яцек. Вместе с отцом, значит… там есть место… еще одно есть… для матери… мы договорились туда ее положить… но пускай она мне это место уступит. Ради меня.