Декалог
Шрифт:
Аля. У тебя длинная сильная линия счастья… Двое детей…
Петр. Когда?
На заднем плане мы видим Яцека. Он заходит в кафе, встает в очередь, подойдя к прилавку, разглядывает пирожные в витрине.
Яцек. Чаю…
Буфетчица. У нас нет чая.
Яцек. А что есть?
Буфетчица. Кофе.
Яцек. Тогда кофе. И пирожное. Вот это, с маком.
Показывает пальцем и протестует, когда буфетчица хочет взять другое.
Яцек аккуратно обматывает ею кисть руки: чтобы вся веревка уместилась, нужно сделать не меньше дюжины оборотов. Внезапно он чувствует на себе чей-то взгляд. Две девушки разложили на подоконнике школьные пеналы и меняются розовыми ластиками. Одна из них смотрит на Яцека, застенчиво улыбается, и Яцек отвечает ей улыбкой. Мы впервые видим его улыбающимся. У него красивые зубы; жесткое выражение светлых глаз смягчается. С минуту они глядят друг на друга, потом девочки вежливо кивают Яцеку на прощанье. Яцек хочет помахать им рукой, но, вспомнив о веревке, ограничивается кивком и продолжает медленно, старательно наматывать веревку на ладонь.
В противоположном конце зала Петр разговаривает с Алей.
Петр. Бывают минуты, когда чувствуешь: все возможно. Все пути открыты…
Аля. Знаешь, что мне кажется? Что люди будут тебя любить. Так, как я сейчас.
Петр сглатывает слюну. С нежностью смотрит на свою девушку, неуверенный, заслужил ли такие слова. Яцек намотал на руку уже почти половину веревки. Видимо, посчитав, что достаточно, осматривается в поисках ножа. Обнаруживает нож на краю столика рядом с горкой грязной посуды. Берет его и свободной рукой под столом перерезает веревку. Остаток прячет в дорожную сумку. Выходит из бара.
21
Руку, обмотанную веревкой, Яцек держит в кармане. Идет вдоль гостиницы «Европейская».
В это же самое время синий «полонез» сворачивает на Замковую площадь. Какая-то женщина пытается его остановить, но водитель показывает пальцем: стоянка там.
Яцек сворачивает в маленькую улочку позади гостиницы. За углом стоянка.
Синий «полонез» пересекает Замковую площадь.
Яцек подходит к стоянке; перед ним только одна женщина. Почти сразу же подкатывает «фиат»; женщина уезжает. Со стороны Замковой площади приближается синий «полонез». Когда он уже почти подъехал к стоянке, из-за угла выходит мужчина и подросток лет шестнадцати. У мальчика какое-то странное, отсутствующее выражение лица.
Мужчина. Вы, случайно, не на Нижний Мокотов?
Яцек. На Волю.
Садится и громко, потому что радио продолжает играть, приказывает.
Яцек.
Таксист. А тот куда хотел?
Яцек. На Волю. Машина трогается.
22
Петр. Только это одно я хотел бы знать…
Умолкает. Аля смотрит на него с удивлением.
Аля. Что-то случилось?
Петр. Нет. Я только подумал, что все может быть не так просто.
23
Таксист. Нижний Мокотов?
Яцек. Бедроники. На Стегнах.
Таксист. По Вислостраде?
Яцек. Давайте.
Сзади останавливается маленький «фиат» и нетерпеливо мигает фарами.
Таксист. Спокойно. Нервы надо лечить.
«Полонез» съезжает вниз по улице, на одном из перекрестков водитель тормозит.
На полосе, по которой они едут, спиной к машине стоит человек; в руке у него шест. «Полонез» останавливается прямо за ним, но человек и не думает уходить. Таксист слегка нажимает на клаксон, мужчина с шестом оборачивается. Это тот самый модой человек, которого мы видели у костра и в коридоре больницы, — тот, который везде. Он смотрит водителю и Яцеку прямо в глаза; Яцеку от этого взгляда становится по себе. Молодой человек отрицательно качает головой: он своего поста не покинет. Возможно, впрочем, этим жестом он хочет выразить нечто совсем другое. Таксист ждет, пока не освободится встречная полоса, и объезжает мужчину с шестом.
Таксист. Опять чего-то, мать их, перестраивают.
«Полонез» едет по Вислостраде.
Яцек. Можете закрыть окно? Холодно.
Таксист поднимает стекло. Яцек смотрит на свои низко опущенные, чтобы водитель мог их увидеть в зеркальце, руки. Кисть, обмотанная веревкой, слегка посинела, кожа между витками вспухла. Машина замедляет ход и останавливается на пустынной этот час Вислостраде. Яцек с тревогой смотрит на водителя: неужели что-то заметил? Таксист машет рукой: с тротуара на мостовую опускается цепочка тепло укутанных малышей. Ведущая их воспитательница благодарно улыбается.
Таксист. Культуру иногда надо проявлять, а?
Машина трогается, Яцек снова разглядывает свою посиневшую руку. Пробует ослабить веревку, но для этого нужно всю ее размотать, чего он делать не хочет. Поднимает глаза.
Яцек. Здесь налево.
Таксист. На Бедронку лучше прямо.
Яцек. Мне удобнее с той стороны.
Машина сворачивает налево. Когда она приближается к перекрестку, Яцек командует.