Деды в индиго
Шрифт:
– На спирту, – констатировал Гембл.
И всё! Нету лака. Вслед за лаком исчезли и мастера.
Кисельков споро запрыгнул на подножку трамвая.
– Проездной, – помахал он распечатанной на струйном принтере и аккуратно заламинированной бумажкой.
«Шут с тобой, – сделала утвердительный вид кондукторша, в прошлом сметчица проектного института. У самой сын кондыбасился в сельхозе. – Все ваши уловки знаю».
В вагоне трамвая было не продохнуть. Абсолютное большинство – студенты.
После остановки «Драмтеатр» на пустое место рядом с Кисельковым плюхнулся подозрительный мужик.
Из его сумки торчали рыбьи хвосты.
– Не кусаются? – спросил Шура.
– Замороженные – нет, а так – да.
– Что за запах такой? – крикнула кондукторша из дальнего конца вагона. – Кто тут рыбу тухлую везет?
Все посмотрели на Киселькова, потому как попутчик с рыбой выскочил на предыдущей остановке.
– Че все на меня смотрите? Я окромя одной тетрадки и ручки ничего не везу!
– А куртка и брюки, смотри? Всё в слизи!
– Спелеолог он – вот и вывозился в пещере, поди, в рыбьей икре, – раздался чей-то знакомый голос.
– А ну, соплеолог, вываливайся из общественного транспорта, пока я тебе не помог, – взъярился клыкастый детина, приобнявший кралю с филфака.
Пришлось Шурану выпрыгивать почти на ходу и продолжать свой путь пешком. Дворами. До вуза.
Лева Смолянский завалился спать. Был на ночном дежурстве. Глаз некогда сомкнуть. На работе всё время приходилось бороться со сном. Медицинским спиртом – перорально. И луком – наружно: веки натирать.
Но сильно покемарить не удалось. Кто-то «давайдолбитьстену» – не иначе на первом этаже опять офис делают, и «тю-тю-тю, тю-тю-тю», – заливался перфоратор.
Лева закрылся подушками. Тремя. На каждое ухо.
Один черт, всё трясется. Будто в бричке по кочкам.
А если подушки под ножки дивана? Не помогает. Главное, и с дивана-то от вибрации сползаешь. Как на океанском лайнере. Придется примотать себя телефонным шнуром. Словом, днем – это не сон, а сплошное мучение… Сполз'aть перестал, но легче от этого не стало. Трясти продолжает. Не дают, вампиры, спать!
– Натюрлих, раз вы – так, мы – так!
И Лева, схватив отвертку, бросился к силовому щитку в подъезде.
– Устрою-ка я вам короткое замыканьице.
Таким же образом поступал их электрик дядя Жора, когда медперсонал лишал его законной радости – двухсот миллилитров спирта. А что операция идет или аппарат искусственной почки отрубится, или бор в зубе пациента застрянет, его это не волнует – он свои права знает. И всё тут!
Пробки повылетали моментально – во всем подъезде. А вместе с ними отключился и автомат-распределитель.
– Мама! –
Какие-то тупицы оказались в западне.
– От, зажигалки конопатые! Поделом вам! Не фиг от школы или вуза отлынивать. Посидите, посидите, клуши, в темноте, тогда оцените преимущества урока або лекции. Ну вот, порядок – часа два можно спокойно вздремнуть. Да даже больше! Пока там электрика дозовешься, в смысле, разбудишь, и все три-четыре, а то и пять.
Никеш подошел к бане. На фонарном столбе висел красочный рекламный щит, на котором метровыми буквами было выведено «Мужики, скорее в баню!». Ниже – старое объявление от руки: «Вновь открыто женское отделение».
– Интересно. Связанные события или нет?
Оказалось, связанные: в фойе уже выстроилась очередь из «оголодавших» мужичков. Давно он такой очереди не наблюдал: со времен дефолта в обменники.
– Кто крайний?
– За мной еще трое занимали – убежали за пивом и конфетами.
«Придется прибегнуть к помощи Митяя, банного дворника», – осенило Никеша.
Для этого и мелочишка в кармане найдется – много не берет, чай, не депутатское лобби. К тому же Митяй из-под полы березовые веники продавал недорого (но, сдается, списанные метлы).
– Проведу. Черным ходом. Через кабинет директора, – пообещал Митяй. – Кстати, у тебя знакомых много? Тут охранник просил большой цветной монитор подешовле. У него простой черно-белый. Качество не ахти. Видеокамеры-то в каждой парилке установлены. Очень нужно. Частенько подключается к интернету. На популярный сайт закачивает свои опусы. Будешь в доле.
– Надо покумекать. Думаю, помогу.
По дороге Никеш встретил и слесаря, дядю Петю Мавлюгаева. Тот шел с работы неуверенной походкой. Нехорошая примета.
Действительно. Стоило намылиться – вода закончилась и, похоже, навсегда (в смысле, до следующего дежурства дяди Пети). Хотя… как знать? И не его это вина, а ловчил типа Люлипупенко энд компани – в очередной раз латунный вентиль сперли? В прошлом году из-за этого весь дом зимой без тепла остался.
Пока искал, где краны отворачиваются, очутился в женском отделении.
…Вдруг раздался страшный визг. И на Никеша со всех сторон обрушились хлесткие удары мочалками и волны кипятка из тазиков. Кроме того, поливали какой-то контрафактной парфюмерией и шампунями.
Затем всё стихло (когда смыло мыльную пену).
Никеш приоткрыл сначала один, потом второй глаз. Оказалось, он стоял в центре «женской сборной». Коллективный заплыв всей конторой. Ню-корпоратив.
– Мужчина, вы бы хоть тазиком прикрылись для приличия, – фыркнула одна.
– А может, это стриптизер? Девки! Никто не приглашал?
– Да тут и смотреть-то не на что, – разочарованно выгнула спину вторая. – Пусть глаза закроет и отчаливает, откуда приплыл.