Деды в индиго
Шрифт:
– Да, вроде, нет.
– А на ногах?
Лева и не заметил, как по ходу не снял с ног синие пластиковые бахилы.
– С тебя десятка! За образ! – рубанул Гагулёк.
– Ща, разбежался!
Дело в том, что у Никеша затевался крутой евроремонт. Еще полгода назад. И закончился недавно. Почти. Никеш до сих пор от краски не отмылся. Сами понимаете, в баню сходить, особенно когда нет горячей воды, да что греха таить, и холодной – святое, святее не бывает.
Шуран Кисельков вышел к первой полупаре в гунитет. Затрусил по двору до остановки.
Вот Люлипупенко, деловито мусолящий полтинник. Вот стоящий у газона Витек-Гагулек. Вот жена Малярчука, спешащая в булочную. Вот ускользающая допплеровским эффектом спина Бодуненца… Опаньки! Прямо в лужу! Финиш! Приплыли! А плавать-то мы не умеем. Вот Никеш, чешет тело в раздумьях – мыть или не мыть? Почти как у шекспировского Гамлета. Вот Музян, сидит на лавке прямо по курсу.
– Не Шуран ли Кисельков? – поднял брови Молик.
– Он. В первоестественном состоянии.
– Привет, студёный. Степаныча дают?
– Здоровась, коль не шутите. Пока дают.
– Ну, садись. В ногах зачетки нет. Рассказывай, как до жизни такой докатился.
– А че рассказывать? Всё как у всех. Экзамены-переэкзамены. Зачеты-перезачеты. Долги-передолги.
– И у меня. Видишь, от корешей за кустом прячусь. Дай сорок блей.
– Только сотня, – порывшись в карманах, сообщил Кисельков. – Остатки стипы.
– Экспроприирую. Буду должен. Пора.
Глава 3
8.40
Бодуненц решил, что после столь горячей оперативки вполне можно подсушить промокшие ботинки и носки.
Носки он аккуратно разместил на включенном электрочайнике, а ботинки развесил на циркуле, установив его перед обогревателем. Раз Бодуненц преподавал в лицее начертательную геометрию, то такого добра, как циркули и транспортиры, у него было хоть ложкой ешь.
Вошли мастер Прохоров с подмастерьем Глебом.
Проктер энд Гембл вальяжно спросили:
– Послушай, геометр. Нарисовал?.. О, аппетитный бутылек!
Понюхали – на спирту. Бодуненц не успел моргнуть глазом – глотнули.
– Крепкая штучка. Экстази! Что это?
– Японская тушь.
– Да ну? Хорошо упала!
И мастера ушли, забыв зачем приходили.
Люлипупенко и Вадик завалились в киоск. В винный отдел. Пока было затишье.
– Светики-приветики! Нам, как обычно, чеканку.
– Друзья, – нарисовался непонятно откуда взявшийся Витек-Гагулек, – две!
– Тебя каким ветром надуло?
– Давно во дворе стою, друзей караулю.
– А вчера?
– Вчера еще был на сборах.
– Музяна
– Сховался где-тось, чемодан.
– А вот и нет, – гоготнул во всю физиономию объявившийся Музян. – С меня роса – в счет долга.
Намечалась славная утренняя вечеринка…
Никеш решил: «Всё-таки в баню. Спина чешется, спасу нет. Но сперва в чипок за "веником для души"».
На входе он столкнулся нос к носу со всей гоп-компанией.
– Я – в баню, – отреагировал Никеш мгновенно.
– А если?..
– Не сегодня. В смысле, не сейчас. Сейчас надо побыть наедине с паром.
– Смотри, мыло хозяйское.
Глава 4
8.45
Позвонила секретарь Их Величества Люси.
– Господин Бодуненц, срочно зайдите к Александру Леонхардовичу! Срочно!
– Вот те на! В чем же я пойду? Носки еще сырые. Будь что будет! Одену на босу ногу.
И Бодуненц снял с циркуля полусырые ботинки.
Малярчук тем временем вспоминал, за что ему такое наказанье. Было всё так. Как всегда…
Всева Малярчук не спеша вышел из подъезда.
– Пойдем, промокнем горлышко, – восторженно замурлыкал Музян, известный в определенных кругах забулдыга в первом поколении.
– Ну что, архаровцы, заждались, затомились? – распростер объятия Всева-Всевышний.
– Еще бы, – сверкнул глазами Арнольд.
Собралась вся братва: Шуран Кисельков, Саша Квартет, Арнольд Люлипупенко, Лева Смолянский, старый пензер Малярчук, «капельмейстер» Музян. В общем, полный флешмоб или мобфлеш, одним словом.
После третьего стакана Малярчук сунул руку в карман, чтобы достать носовой платок и по традиции звучно высморкаться. Но платок выскользнул из ладони и стал падать прямо в грязь. Всева норовил подхватить его на лету, но тщетно. Зато в спине что-то хрустнуло.
– Ой, поясница, – застонал Малярчук и закаменел прямо на глазах изумленных соратников: ни взад, ни вперед.
– Ты что удумал, симулянт? На тебе еще воду возить и возить.
– Ребяты, не бросайте меня. Ребяты! – заскулил Всева.
– Не кипишуйся, кореш! Пацаны, докинем его до хаты – пусть отлежится малость, – объявил Квартет.
И Малярчука понесли, как чучело медведя, на спине у Сашка.
– Тяжелый, гад! Вишь, как отъелся, – сопели мужики.
Лифт, как назло, не работал. Матерясь на чем свет стоит и задевая темно-синим малярчуковским драпом побеленные стены, ребята кое-как доставили Всеву на седьмой этаж.
Доползли, впрочем, не все. По дороге потеряли Люлипупенко между четвертым и шестым этажом. Да и на фиг он нужен – только мешался под ногами.