Дедушка-именинник
Шрифт:
— А гд онъ? Гд? Покажите! — воскликнулъ Штрикъ.
— Въ гимназіи. Ддушка не любитъ, кто по буднямъ манкируетъ уроками, и потому сынишка мой придетъ его поздравить посл двухъ часовъ, когда покончитъ съ классами.
Варвара Ивановна опять шепнула брату Алексю:
— Слышишь? Такъ въ душу и залзаетъ. Наврное, что-нибудь просить будетъ.
— Да вдь этимъ старика не проймешь. Я пробовалъ, — сказалъ Алексй. — Къ нему не подластишься ничмъ. Тутъ важенъ часъ. Нажилъ что-нибудь старикъ хорошо — ну, проси, не откажетъ, а если потерялъ хоть грошъ — проси или не проси
— Да что-же онъ сегодня-то потерялъ? Сегодня-то ужъ ничего.
— А угощеніе, что намъ сегодня приготовилъ? Кулебяка, окорокъ ветчины, телятина. Онъ все считаетъ, у него все на счету. Да раздастъ сегодня рублей семьдесятъ пять. Онъ хоть и длаетъ, а ужъ теперь все это въ ум высчитываетъ. Я знаю его! — подмигнулъ Алексй.
Старикъ ежился и смотрлъ на часы.
— Только одной Наташи и нтъ, — говорилъ онъ. — Что это на самомъ дл? Конечно, ей далеконько хать, но все-таки пора-бы.
— Поздно встаютъ. Теперь мужъ ея съ съ новымъ трактиромъ связался. Оркестръ тамъ у нихъ. Пвицы какія-то заведены, — сказалъ Анисимъ. — Мужъ до трехъ часовъ ночи въ трактир, а она его ждетъ, спать не ложится. Спятъ до десяти часовъ утра, а то и дольше.
— Ну, для тезоименитства-то родителя могла-бы и пораньше встать, — отвчалъ старикъ. — Подождемъ еще минутъ десять, да и закусывать будемъ. Чего еще! Семеро одного не ждутъ. А тутъ ужъ человкъ двадцать пять собралось, если мелкихъ-то считать.
— Больше, ддушка… — откликнулась Варвара.
— Вы посчитайте-ка… Братъ Алексй самъ пять… насъ трое. Вотъ вамъ восемь… Братъ Андрей самъ шестой — четырнадцать…
— Брось… Что улья на паск считать, что родственниковъ — нехорошо, — перебилъ ее старикъ.
Дочь Наташа, однако, скоро явилась. Она была съ мужемъ, толстякомъ съ двойнымъ подбородкомъ и кавалерійскими усами, въ парик, съ колыхающимся чревомъ Сзади ихъ шли двочка подростокъ и сынъ лтъ восьми.
Двочка и мальчикъ тотчасъ-же поднесли ддушк корзинку съ фруктами.
Старикъ Валовановъ цловался со всми ими и говорилъ дочери Наташ полушутя, полусерьезно: — Поздно, поздно… Проштрафилась. Вс пріхали, а васъ нтъ. Нехорошо. Самая младшая и самая неисправная.
— Да вдь далеко, Иванъ Анисимычъ, — отвчалъ за нее мужъ. — Живемъ почти за городомъ. хали, хали, хали… Вотъ нужно было за-гостинцами для васъ завернуть. Тамъ знакомые приказчики задержали. Разспрашиваютъ, какъ въ новомъ заведеніи я торгую…
— Захали-бы, когда-нибудь, папаша, въ наше новое-то заведеніе ушки покушать, — приглашала дочь Наташа, полная, еще не утратившая вконецъ своей красоты дама въ брилліантовомъ браслет, брилліантовыхъ серьгахъ и брилліантовой брошк, изображающей стрлу.
— Это чтобъ я-то въ загородное заведеніе захалъ! — засмялся старикъ. — Нашла гостя! Да тамъ меня ваши арфянки съ панталыка собьютъ.
— У насъ нтъ, ддушка, арфянокъ. У насъ все на благородную ногу. У насъ женскій оркестръ изъ артистокъ, разныхъ заграничныхъ консерваторокъ. Потомъ у насъ хоръ оперныхъ пвицъ — Вагнера поютъ… Глинку. У насъ на благородной ног…
Старикъ махнулъ рукой.
— Одинъ чортъ! Только разв, что въ карманы-то не лазаютъ, —
— Къ намъ генералы, папенька, здятъ, — не унималась дочь.
— Ну, и пускай ихъ здятъ! Однако, что-жъ я? Пора и завтракать. Тамъ въ столовой давно ужъ все приготовлено. Идите въ столовую. Проходите. Пейте водку. А я вслдъ за вами. Мн нужно изъ бличьяго халата въ сюртукъ перерядиться. Трифонъ! Гд Трифонъ? Пойдете туда, такъ пришлите ко мн Трифона.
Толпа родственниковъ направилась вонъ изъ кабинета и тискалась въ дверяхъ. Сынъ Анисимъ выждалъ, пока вс выйдутъ, и остался наедин съ отцомъ.
— Такъ какъ-же, папенька, насчетъ лишней комнатки-то къ моей квартир? — спросилъ онъ.
— Потомъ соображу. Ступай, — махнулъ рукой старикъ. — Скажи потомъ Трифону, чтобъ онъ мн напомнилъ.
— Или можетъ быть прикажете намъ перехать въ пустую квартиру? Такъ еще пріятне, потому она на дв комнаты больше.
— Трифону, Трифону.
— Ужасно мы стснены, папенька.
— По одежк протягивай ножки. Ну, да я соображу. Ступай. Ахъ, да… На вотъ… Передай Наташинымъ-то дтямъ по два цлкача… Я и забылъ имъ дать за подарокъ. Двочк и мальчику. Какъ ихъ? Крестники, а забылъ, какъ зовутъ.
— Женичка и Миша.
Ну, вотъ передай Женичк и Миш. Вотъ еще рубль… Женичк три дашь. «Отъ ддушки, молъ, на баловство». А я сейчасъ.
Старикъ сбросилъ съ себя бличій халатъ. Сынъ удалился. Вошелъ Трифонъ Савельичъ, маленькій старикъ съ подстриженной бородкой, напоминающій торговца.
— Переодваться задумали? Да зачмъ вамъ? Были-бы въ халат,- сказалъ онъ.
— Не разсуждай. Сюртукъ… — оборвалъ его старикъ.
V
Старикъ Валовановъ вышелъ въ столовую. Вс родственники стояли около стола, но ни къ д, ни къ вину никто еще не прикасался.
— Что-жъ вы?.. — сказалъ старикъ, — Пришли да и чванитесь. Закусывайте.
— Васъ ждемъ, ддушка, — откликнулось нсколько голосовъ сразу. — Покажите примръ, а мы потомъ и выпьемъ за ваше здоровье.
— Да вдь я малость… Разв вотъ икорки и кулебяки кусочекъ. Да и то только начинки разв, а ужъ корки мн не по зубамъ, — откликнулся старикъ. — Совсмъ зубовъ нтъ.
Старшій сынъ Алексй вертлся около него.
— Чего вамъ налить, папаша, для подкрпленія-то силъ? — спрашивалъ онъ.
— Бленькаго винограднаго налей рюмочку. Попробую, какого Трифонъ купилъ. По рублю съ четвертью на бутылку ему отпустилъ. И по старому за эти деньги можно было имть очень хорошенькій мозельвейнъ, а нынче вино дешевле.
— Ваше здоровье, ддушка! За ваше здоровье, папенька!
Къ Валованову старику лзли и дти и внуки съ рюмками водки, мадеры и другихъ винъ.
— Дти: ура! — крикнулъ сынъ Анисимъ.
Раздалось громогласное ура. Старикъ, прожевывая икру, улыбнулся.
Подошелъ къ старику Трифонъ Савельевъ съ рюмкой и сказалъ:
— Еще разъ съ ангеломъ… желаю вамъ добраго здоровья и въ длахъ успха. Да сердиться поменьше. Изводите себя иногда сердцемъ, а это нехорошо. Вамъ беречь теперь себя надо. Годы не молодые.