Дедов завет
Шрифт:
— Эй!
Но я уже стоял посреди небольшого поросшего цветами и травой поля, а кругом куда ни глянь были деревья. Такого я у нас ни разу не видел. Вариус протянул мне глиняную штуковину, и я откупорил ее. Там на самом деле была вода! Ой! Не совсем. Ладно, думаю, что мне в моем положении можно выпить и вина. А ничего так, вкусно.
— Где это мы? — спросил я у усевшегося на траву Вариуса.
— Не где, а когда.
Оладка перепеченная! Этого мне только не хватало. Или я так быстро
— Для меня это тысяча двадцать шестой год, — ответил мой усатый двойник. — А для тебя… Минус первый.
Быть того не может! Хотя почему не может? Пора бы мне усвоить, что в нашем Мире может быть все, что угодно.
— Это то же самое место, откуда я тебя только что забрал, — продолжил Вариус.
— Да ладно! И много у вас… у нас… у вас тут таких мест?
— Весь Мир.
Я сглотнул. То есть когда-то наш Мир был весь покрыт зеленью? И никому не приходилось с таким трудом добывать воду? Никто не зависел от волшебников? Я и раньше догадывался, но услышать это от другого было… В общем, мне надо немного времени, чтобы прийти в себя.
— Что произошло? — спросил я, устроившись рядом со своим предком. Я передал ему вино, и он тоже немного отхлебнул.
— Здесь? Пока ничего. Но скоро произойдет.
Он лег на спину и заложил руки за голову. Я сделал то же самое. По небу над нами плыли пушистые белые облака. Таких больших у нас я никогда не видел.
— Откуда ты все это знаешь?
— Сны. Как и ты, я вижу сны.
— А это ты откуда знаешь?
Вариус расхохотался.
— Ты сам мне об этом рассказывал.
— Когда это?
Мой знаменитый предок перестал смеяться и повернул голову ко мне.
— В моем прошлом, в твоем будущем.
— Э… Это ты так надо мной подшучиваешь?
— А похоже?
Нет, я уже, конечно, ко многому привык, но не так же много на меня разом наваливать. Погодите-ка немножко… Все, к этому тоже привык. А куда деваться-то?
— Ладно, верю. Что я там еще рассказывал?
— А вот это ты верно спросил. Ты сказал, чтобы я тебя в кое-что посвятил и о кое-чем предупредил.
— И? — поторопил я, когда Вариус не стал продолжать.
— А ты и в молодости был нетерпеливым! — расхохотался мой предок.
Я хотел вспылить, но передумал. Мало ли что я там себе за сообщение передал. А то еще все испорчу и ничего не узнаю.
— Рассказывай уже, — проворчал я.
— Ты сказал… В общем тебе велено никуда не соваться пока не станешь Верховным волшебником, иначе будет только хуже.
Как это я и не соваться! Я так не умею! Даже если хочу не соваться, все равно не получается.
— Тебе не нужно пока искать родителей, иначе натворишь бед. Если хочешь найти их живыми, не торопись.
Я сглотнул.
— Не торопись, — повторил Вариус. — Это очень важно.
— Я… я постараюсь.
— Это в твоих же интересах.
— А что он… или я еще сказал? Я ведь точно стану Верховным волшебником, да? А Трисса? Я на ней женюсь? А…
— Ишь разошелся! — усмехнулся Вариус. — Про остальное будущее ты больше ничего не рассказал.
— А прошлое? То есть твое будущее?
Мой предок ненадолго задумался. Его лицо ничего не выражало, но мне почему-то казалось, что я знаю, что он сейчас чувствует.
— Я знаю, что будет. А еще знаю, что у меня не будет выбора. Так что я стану одновременно и героем, и злодеем.
— Неужели нельзя вообще ничего изменить?
— Увы.
Кстати, у меня имелось еще несколько вопросов.
— Вариус, почему не осталось никаких записей о том, что было до основания Школы?
— Не знаю. И ни о какой школе я не слышал.
А жаль. До жути было любопытно.
— Может, ты хоть знаешь, почему мы с тобой так раньше поговорить не могли? Мы ж уже виделись.
— А вот на этот вопрос я могу ответить. Время не имеет значения для умирающих.
— То есть…
— То есть и ты, и я сейчас при смерти.
Как только он это произнес, я почувствовал острую боль в боку. Облака над моей головой закружились в безумном хороводе, и я начал проваливаться вниз в пустоту. Вариус что-то прокричал, но я не смог разобрать ни слова.
Приземлился я на собственную кровать в Школе. Рядышком на стуле сидела Трисса и держала меня за руку. Моя красавица дремала, но пальцы ее были напряжены, а лоб наморщен. Я постарался не шевелиться, чтобы ее не разбудить.
Боль в боку исчезла, но о ране напоминало неприятное нытье в том самом месте, куда пришелся удар. За окном было темно, и я не знал, сколько я так пролежал. Если судить по тому, сколько я пробегал по пустыне, и по нашему с Вариусом разговору, прошло не больше нескольких часов. Уже начинало светать, так что я был без сознания немного дольше.
— О, парниша! Ты проснулся! Тут без тебя так скучно было!
Я взглядом указал на дремлющую Триссу, и Руфус понял, что я пока говорить не могу.
"Сколько я провалялся?" — спросил я одними губами, но крыс меня понял.
— О, парниша! Ты тут полгода продрых!
— Полгода! — завопил я и тут же об этом пожалел. Руфус хохотнул и испарился.
Трисса встрепенулась, непонимающе захлопала глазами, увидела, что я таращусь на нее и произнесла:
— Мар…
— Привет…
По ее щекам потекли слезы, и я не на шутку испугался. Ни разу я еще не видел, что бы она плакала.