Дебютантка
Шрифт:
— С вами не случится ничего плохого. Когда вы прошли ритуал слияния и подчинились Гилберу, он наложил на вас печать. Сейчас мы ее снимем. Готовьтесь!
— Какую печать? Подождите… я знаю только одну печать — гильдия запечатывает дар некоторых магов в качестве наказания…
Но было слишком поздно для вопросов. Свет уже заполнил меня, расцвел во мне тысячей звезд, и невозможно было не подчиниться силе, которая захватила меня целиком.
Меня подняли на руки и положили на ворох одеял в углу. Рядом сел молодой
— Не боритесь со светом, позвольте ему укрепиться. Скоро все будет в порядке! — Он старался говорить голосом умудренного старца, но взгляд выдавал восхищенного парнишку.
И тогда первая капля правды достигла моего сознания.
Гилбер лгал мне от начала и до конца. Он сделал то, что просил Рион — я получила бесконечную силу. Я настаивала, чтобы он сбросил меня в сердце Треоста, и тогда он провел ритуал, чтобы я ему подчинилась, и заставил меня принять бесконечную силу. Если бы я приняла ее добровольно, он нашел бы другой способ расторгнуть мой договор с Августом. Дело не в договоре, а в принятии силы.
Подчинившись Гилберу, я потеряла сознание, но я помню, как свет наполнил меня, и я парила над источником. А потом Гилбер запечатал меня, чтобы скрыть правду от меня и от остальных. До поры до времени.
Глупо было надеяться, что Гилбер послушается меня, дебютантки. Он ненавидел сделанный Рионом выбор, но уважил его волю. Он так и сказал мне тогда: — «Уважь волю Риона!» — а когда я отказалась, он меня заставил. И он позволил Риону умереть.
Вернее, почти позволил… То, что происходит сейчас, непохоже на связь Риона с алтарем.
Безмолвная, обездвиженная, переполненная светом, я следила, как маги сдвинули камни и положили Риона у алтаря. Гилбер стоял рядом на коленях. Я щурилась, пытаясь рассмотреть, что они делают, прислушивалась к заклинаниям, но свет отвлекал. Он был везде, он пульсировал во мне и вокруг. Страх царапал меня ледяными когтями…
И в этот момент я почувствовала прикосновение. Стигрих стал рядом со мной на колени и взял меня за руку. Робко, неуверенно, потому что знал, что у него нет на это права.
Я бы воспротивилась, но не могла пошевелиться.
Пока не увидела, как Риона и Гилбера соединяют яркие нити, потоки света. Они рядом на алтаре. Два лъэрда. Два друга. Два брата.
Один из них умрет, чтобы спасти другого.
«Воюют не всегда за землю, иногда воюют за людей, и умирают за них тоже. За тех, кто тебе дорог. У каждого есть на это право», — сказал Гилбер.
Он говорил не только о Рионе, а и о себе.
Он сказал, что украсть можно любую силу.
Он сказал, что у него, пространственного мага, огромный магический потенциал.
Он забирает силу Риона и помогает оживить древний алтарь. Сам Гилбер не может стать источником, но он способен забрать силу и передать ее. Мне незнаком этот ритуал. Четверо магов
Камни вокруг них начинают плавиться, темнеть, воздух трещит от энергии. Гилбер держится из последних сил. Его глаза закрыты, дыхание еле теплится. Он вытягивает из Риона все до последней капли, всю убийственную силу, чтобы наполнить новый источник.
А потом он поворачивается и смотрит на меня. Он не в силах говорить, но я знаю, чего он требует. Чтобы я спасла Риона. Он сделал свое дело, теперь моя очередь.
С громким треском алтарь раскололся надвое, и молодой маг подхватил меня на руки и направился к лестнице. Стигрих шел вместе с нами.
В центре алтаря бурлила лава, он оживал, просыпался, разбуженный светлой силой. Под нашими ногами сотрясалась земля.
Маги подхватили тело Риона и направились вслед за нами.
Остался только Гилбер.
Он стоял на коленях, смертельная мука на лице, его кожа, его тело плавились, сгорали, но он не отнимал рук от алтаря. Он останется до конца, пока не передаст всю силу до последней капли.
А ее еще много, очень много.
Гилбер сгорит заживо в пробужденном источнике.
Он скрыл от меня правду, потому что собирался умереть. За Риона. Он не хотел моего вмешательства, моих вопросов. А особенно он не хотел моих эмоций.
Кому решать чужую судьбу? Кто умирает, кто остается жив. Все мы были готовы умереть друг за друга. Настоящую преданность выражают не в словах, а в поступках.
Гилбер принял это решение давно, около сердца Треоста. Он выполнил волю друга и заставил меня принять силу, но потом привез меня в запределье. Потому что знал способ спасти Риона — умереть за него.
Они не нарушили клятвы, данные Стигриху. Они привезли домой и силу, и источник.
Гилбер сказал, что я останусь его единственной женой. Теперь я слышу эти слова по-другому.
Я навсегда запомню его стоящим на коленях, руки по локоть в плавящемся камне алтаря. Не человек уже, но существо, хватающееся за последние секунды жизни, чтобы отдать каждую каплю света источнику, который спасет его землю.
«Я тебя не подведу», — мысленно сказала я Гилберу. Закрыв глаза, я изучала растущую во мне силу, привыкала к ней.
Мы вышли наружу. Под ногами все еще сотрясалась земля, сто ступеней под нами в муках умирал Гилбер. Маг положил меня на траву, остальные собрались вокруг, только Стигрих стоял рядом с Рионом.
Старший из магов хотел объяснить мне, что произошло, но я и так все поняла. Они сняли печать, чтобы во мне проснулась бесконечная сила. Они хотели убедиться, что я смогу спасти Риона, что жертва Гилбера оправдана.