Дебют

Невский Артур

— Я внутрь полез с фонарем, — говорит Александр, — и не могу понять, где ее можно было там запрятать…

— И нету, просто — нету! — продолжает Виктор. — Ну, думаем, убьем диск, убьем подвеску, но кое-как доковыляем на пробитом. Решили, пожали плечами, и тут Саша закрывает дверцу кузова, и свет от фонаря…

— Падает на запаску, — качает головой Александр, посмеиваясь. — Которая все это время висела закрепленная на дверце сзади.

Я догадывался, к чему все шло, но все равно история была что надо, и мы все втроем смеялись и дружно

стучали по столу.

— И ладно Витя, — продолжил Александр, — он вообще пива выпил, и машина не его, но я-то, балбес, с фонарем, машина моя, я что, не помнил, что у меня запаска на двери? Вот так бывает — перемкнет, и все. Это еще хорошо, Вить, что мы с тобой в итоге на спущенном не уехали!

— Вот уж был бы номер!

Когда отсмеялись, обстановка неуловимо изменилась. Виктор посмотрел на часы.

— Так, ладно, вам надо поговорить, — сказал он, вставая из-за стола. — Антош, Саша все объяснит, у него есть наводки, но ему от тебя информация нужна, чтобы точно понять, куда запрос делать. Я вам мешать не буду, мы с пёселем погуляем тут вокруг, как закончите, дайте звоночек, вернемся за тобой. Спайк! Пойдем! Добро?

Я кивнул. Александр посуровел в лице, кивнул Виктору. Быстро убрали со стола, он налил мне воды.

— Ну, Антон Владимирович, говорят, в последнее время вами очень настойчиво интересуются, — с усмешкой сказал Александр.

— Да уж, можно и так сказать…

— Ладно, Антон. Смотри. Я помогу. У нас с тобой сейчас задача — понять, кому мне звонить и у кого про тебя узнавать. То, что произошло, выглядит не очень просто, поэтому я хотел бы позвонить сразу туда, куда надо, а не обзванивать всех. Привлекая ненужное внимание. Согласен?

Я кивнул.

— Поэтому мне придется тебя поспрашивать о ряде событий, который прямо или косвенно могут нам с тобой подсказать, в чем может быть проблема.

— Можно сразу один момент прояснить?

— Давай.

— Я попытался навести справки, через, скажем… одного знакомого, и мне сказали, что у полиции на меня ничего нет. Я не в розыске, ничего такого. И я вот думаю… Может, это просто какая-то ошибка? Мне-то скрывать нечего, может мне проще вернуться, а если меня вызовут, там, в суд например, то я могу…

— Антон, — перебил меня Александр. Он смотрел мне в глаза.

Я замер.

— Это не ошибка. Запомни. Если сдашься, то есть ли тебе что скрывать, или нечего тебе скрывать, — это решать уже будешь не ты. И, поверь, найдется достаточно людей, которые тебе наглядно объяснят, что никаких ошибок они не допускали. Понимаешь, о чем я?

Я медленно кивнул, проводив свою робкую надежду на быстрое возвращение к нормальной жизни в последний путь.

Все.

— И это не полиция, если тебе так спокойнее, — добавил Александр.

Занимательно.

— Вот как мы поступим. Я попрошу тебя рассказать мне несколько событий из твоей жизни. Три или четыре — по ходу дела пойму. Я тебе объясню, о чем именно тебе нужно рассказать, и буду направлять дополнительными вопросами.

Рассказывай честно и в деталях. Даже если считаешь, что они не важны. Даже если тебе неудобно рассказывать. Считай, что я доктор.

Александр дождался моего кивка. Продолжил.

— Я буду тебя перебивать. Формулировки некоторых вопросов могут показаться тебе странными. Так надо, чтобы помочь тебе вспомнить то, чему ты сам, может быть, не придавал значения. Некоторые вопросы могут показаться слишком личными. Если не можешь или не хочешь отвечать — так и скажи, но не начинай ничего выдумывать — только потратим время. Начнем?

— Да, — согласился я. Мне скрывать было нечего.

— В первую очередь: как ты думаешь, почему у тебе пришли с обыском? Мысли, догадки?

Если бы все было так просто. Знал бы, не сидел бы тут. Но я постарался собраться с мыслями. Покачал головой.

— Никаких идей. Может быть…

— Так, Антон. Внимательно со словами. Если у тебя “никаких идей”, то, значит, тебе больше нечего добавить. Так есть идеи или нет?

— Эм, да. Извини. Я не знаю, но у меня были такие идеи: попал на камеру где-нибудь в центре Москвы в день митинга. Я не помню конкретного случая, просто идея.

— Это твоя идея?

— Ну… что ты имеешь в виду?

— Это твоя идея, или ее высказал кто-то другой, после чего ты о ней подумал?

— О, интересно, — я задумался. — Пожалуй, мне о ней сказали. Но я думаю, я бы и так о ней подумал.

— Почему?

Я пожал плечами.

— Других идей нет, а тут… много кого сейчас по политическим берут. По новостям говорят об этом. Я на митинги не ходил, но голосовал когда-то за Навального, обсуждал с друзьями… Вот и подумал. Не знаю, — я развел руками, — может быть, это просто моя паранойя.

— Хорошо, — Александр внимательно смотрел на меня. — Какие еще идеи есть?

Я вздохнул. Поймал себя на мысли, что…

— О чем думаешь сейчас, Антон?

— Кажется… кажется, я успокоился на том, что это просто что-то политическое. Я больше не думал ни о чем.

— Хорошо, тут ясно, — похоже, Александр был удовлетворен.

Я сделал глоток воды. Он продолжил.

— За последние пару лет происходило ли что-то нетипичное? Новые знакомства, которые показались тебе странными? Люди, которых ты знаешь, вели себя необычно? Вопрос не про факты — вопрос про твои личные ощущения и интуицию. Не бойся делиться подозрениями и сомнениями.

Это даже любопытно. Я задумался — и сразу же вспомнил о самом грустном эпизоде моей биографии.

— Александр, я не знаю, в курсе ли ты, но… как раз два года назад погибли мои родители.

Он никак не отреагировал. Я продолжил.

— И… в общем, для меня все после этого странно… Я тяжело перенес их смерть, мне двадцать пять было, и... видимо, я все еще не был готов к тому, чтобы вот так, одновременно, лишиться двух близких... Люди — некоторых я толком не знал, — писали мне и выражали соболезнования. Правда…