Дебют

Vells

— Спасибо, — вздрогнула от холода Лена. — Я Елена.

Женщина внимательно посмотрела в замерзшее и уже практически белое лицо молодой девушки, словно запоминая каждую его черту.

— Красивое имя, как и ты сама. Я Мила. Пошли быстрее к экипажу, а то тебя уже трясёт от холода, — и когда она выходили из подворотни, чуть слышно произнесла себе под нос. — Интересно может ли она быль….

Порывистый ветер и завывание метели поглотил её чуть слышные слова, а меньше чем через минуту они сели в экипаж.

Глава 17. .

Два рода или ушедшие демоны империи.

Держа букет цветов и бутылку вина, Я постучал в дверь особняка Полозовых.

Мне не очень хотелось идти в гости в дом своей формальной невесте. Однако пока ситуация обязывала, и надо было играть по установленным правилам.

За несколько дней до наступления нового года, я должен был увидеться с семьёй Анастасии и ей самой.

Но меня это никак не пугало, а вот тревожило меня слегка другое, а точнее возможная реакция Елены. Младшей сестры моей якобы невесты.

Я не знал, как она отреагирует, узнав, что тот самый нелюбимый выскочка Оражен, это и есть я, особенно после вчерашнего происшествия.

Разъезжая вчера по городу с Милой по многочисленным делам, я и увидел Лену на улице в ужасном состоянии. В тот момент у меня была назначена очень важная встреча, от которой многое зависело в текущем укладе дел, и я не мог отвлекаться. Поэтому я попросил присмотреть за девушкой Милу. Которая очень удивилась моему внезапному поручению, или точнее просьбе.

Потом я узнал от Милы, что Лена потерялась и чуть не влипла в неприятности, а она довезла её до дома.

Дверь отворилась, и скупо поклонившийся слуга, впустил меня внутрь дома.

— Прошу за мной, — словно бездушно произнёс средних лет мужчина. — Княжна вас ожидает.

Я шёл по коридорам красиво обставленного богатыми предметами дома за слугой, который уверенно вёл меня, куда-то вглубь особняка.

Пройдя несколько длинных пролётов, слуга привёл меня в небольшую уютную гостиную с камином, в котором трещали ещё не прогоревшие дрова, а перед ним в кресле восседала пожилая княжна.

— Здравствуй Григорий Александрович, — посмотрела на меня женщина. — Присаживайтесь.

Я прошёл до соседнего кресла и, положив на столик букет цветов и бутылку вина, сел в кресло.

— Прошу нас простить. Однако Анастасия и её родители присутствовать не будут. Они отбыли в родовую усадьбу. Дела семьи знаете ли.

— И вам доброго дня, — произнёс я, чувствуя, как легкий червь неизвестности исчез из моей души. — Ничего страшно. Дела семьи очень важны. А встретиться мы можем и в другой раз.

— Я рада, что вы это понимаете, — слегка улыбнулась княжна. — Вы ведь тоже ведёте дела в Петербурге, и как я наслышана, неплохо.

— Я думаю, слухи преувеличены.

Старая дама после моих слов встала из кресла, и положила руку на верхний край камина.

Я

же так и остался сидеть в кресле, смотря то на княжну, то на интерьер комнаты, который слегка меня настораживал.

Искусно обставленный зал в одной цветовой гамме и стиле, как в мебели, так и в декоре был разбавлен словно не вписывающимися в него картинами.

На стенах даже при задёрнутых шторах и, лёгком полумраке, можно было рассмотреть более тёмные кусочки обоев, которые не выцвели от времени и солнечного света. Это говорило о том, что их прикрывали более широкие полотна, которые недавно сняли и повесили более маленькие картины. Да и если всматриваться детальней. Рамы у картины были также не выцветшие или потёртые, как и сами полотна.

Значит, эти картины не висели на стенах, ведь рисунок должен был слегка потерять в красках, а рамы от уборок и протираний точно бы имели потёртости.

Если так судить, то получается, их повесили сюда специально незадолго до моего прихода, именно для меня. Вот только зачем?

— Не желаете вина? — Улыбнулся я княжне, сделав лёгкий жест на два пустых бокала стоявших рядом с корзинкой с фруктами.

— Да. — Учтиво улыбнулся я.

— Извольте тогда поухаживать за дамой Григорий Александрович, — всё стояла неподвижно у камина женщина и смотрела на одну из картин, которую принесли сюда недавно.

Я взял полную, но открытую бутылку, которая также была приготовлена для нашей встречи и, посмотрев на этикетку, понял, что данный напиток весьма выдержан и стар.

Разлив вино, я встал из кресла и, шагнув к Инне Михайловне, протянул ей бокал с тёмным как кровь вином.

— Благодарю вас Григорий, — приняла из моих рук бокал княжна и внезапно произнесла, вновь повернув взгляд на картину. — Вам нравятся эти картины Григорий Александрович.

Я так же перевёл взгляд на полотно, на котором были изображены люди, словно на семейном снимке.

— Очень искусная работа художника, — смотрел я в лица людей на картине. — Это былые представители вашего рода? Они очень элегантны и красивы.

Женщина как-то странно посмотрела на меня, но только на миг, повернув ко мне своё лицо, и вновь уставилась на картину.

— Это не совсем представители рода Полозовых. Это Григорий Романович Острогов, — указала она на статного мужчину в преклонных годах с пронзительным взглядом и пышными усами. — Рядом с ним его младший сын Александр Григорьевич. На время написание картины он уже получил звание полковника гвардии. Такой молодой и уже полковник. О его силе в империи ходили легенды, — указала женщина на худого и красивого мужчину, которому могло быть всего чуть больше двадцати пяти, и который был изображен в чёрном мундире с медалями на груди. — Он очень похож на вас Григорий вы не находите. Поразительное сходство. Особенно взгляд.