Dead Space. Мученик
Шрифт:
– Но это просто невозможно, – заметил Олтмэн.
– Невозможно, – согласился Хэммонд, – и потому еще более загадочно. – Он снова наклонился к собеседнику, и на этот раз Олтмэн заметил у него в глазах испуг. – Я рассказал людям из «Дреджера» об импульсе – решил, что это моя обязанность. Не хотелось, чтобы они обвиняли меня; я собирался объяснить, что все это испытывают, пусть даже никто и не обращает внимания. И знаете, что мне сказали?
– Что?
– Спросили, не рассказал ли я еще кому-нибудь. Именно так. Я не успел и глазом моргнуть, как с меня взяли подписку о неразглашении. В обмен на некоторую
– И что это все, по-вашему, означает?
– А что это означает по-вашему? – ответил Хэммонд вопросом на вопрос. – Разрешите кое о чем спросить. От кого бывает не защищена даже самая надежная система связи?
– От кого же? – поинтересовался Олтмэн.
– От того, кто ее монтировал. То есть от меня. Если вы устанавливали систему, вы всегда сможете в нее проникнуть десятком различных способов, так что никто и не узнает. Что я и делаю время от времени – это в порядке вещей, просто хобби, чтобы руки не теряли навыков. – Голос его упал до едва различимого шепота. – Я влезал и в связь «Дреджер корпорейшн».
– И?..
– И продлилось это недолго, – ответил Хэммонд. – Через десять дней после того, как я установил систему, ее демонтировали. Причем вызвали какого-то спеца из Североамериканского сектора, на этот раз своего человека.
– Должно быть, они обнаружили, что система не такая уж и защищенная?
– Это было невозможно обнаружить, – горячо заявил Хэммонд. – Они не могли знать наверняка. Но они что-то нашли. Там, на дне кратера, что-то есть – ценное, быть может, даже уникальное. В тех передачах, что мне удалось перехватить, много рассуждений на эту тему. Но дня через три все сообщения стали шифроваться. – Он сунул руку в карман и достал эйчпод, портативный голографический компьютер. – Вот, взгляните. Только поближе – никто не должен увидеть.
– Что это?
– Вот вы мне и скажите.
Олтмэн взял эйчпод, прикрыл экран от чужих взглядов и посмотрел на возникшее и медленно закрутившееся между ладоней изображение – обычную цифровую картинку. Невозможно было догадаться, из чего сделан объект, или четко определить его внешний вид, но кое-какие версии Олтмэн мог выдвинуть. Это была мерцающая трехмерная фигура, состоявшая как бы из двух частей, широкая в основании и с двумя остриями вверху. Не приходилось сомневаться, что это не творение природы, а искусственное образование. Или же на такую мысль его просто навело цифровое изображение? Объект что-то напоминал Олтмэну, но что? Это было похоже на две соединяющиеся внизу и обвивающиеся друг вокруг дружки ленты; хотя могло быть и цельным сужающимся кверху образованием с отверстием посередине.
Он долго смотрел не отрываясь на медленно вращавшийся объект, а потом наконец вспомнил. Подобную фигуру сложила из двух скрещенных пальцев Ада и еще рассказала, что такой знак сейчас делают многие местные жители.
– Хвост дьявола, – прошептал Олтмэн и, только когда увидел на лице Хэммонда испуганное выражение, понял, что произнес слова вслух.
Он выключил эйчпод и вернул его Хэммонду.
– Я скопировал это изображение незадолго до того, как систему отключили. К нему было прикреплено сообщение о том, что картинка создана путем компиляции всех имеющихся у них данных. Они
Некоторое время мужчины сидели молча, уставившись на стаканы.
– Итак, из центра кратера пошел импульс, – произнес наконец Олтмэн. – Быть может, это сигнал. Там что-то скрывается, и, похоже, это не образовавшееся естественным путем геологическое тело, а творение человеческих рук.
– Да, это искусственный объект, но кто сказал, что он создан человеком?
– Но если не человеком, тогда… – Олтмэн не договорил. Внезапно он все понял. – О черт! Вы считаете, его сделали не люди, а пришельцы?
– Я не знаю, что и думать, – признался Хэммонд. – Но… так действительно считают некоторые в «Дреджере».
Олтмэн только покачал головой.
– Не знаю, – задумчиво протянул он и нервно оглядел бар. – Но с какой стати вы это рассказываете? Почему мне?
Хэммонд снова ткнул собеседника пальцем в грудь:
– Потому что вы задавали вопросы. История началась не вчера, и другие тоже могли что-то заметить. Но вы единственный, кто связался со всеми, с кем только мог, в поисках ответов. Знаете, о чем это говорит? Что вы ни на кого не работаете. Что вы хотите разузнать все лично для себя.
– Но другие тоже обеспокоены, я уверен.
– Вот что я вам скажу, – заявил Хэммонд. – Кто-то пытается утаить правду о происходящем. Может быть, люди из «Дреджер корпорейшн», а может, и кто-то покруче. Многим известно, что здесь происходит, но никто об этом не говорит. А почему? Потому что их купили. С чего я беседую с вами? С того, что я не думаю, что вас тоже купили. – Он осушил бутылку и пристально посмотрел на Олтмэна. – По крайней мере, пока.
9
Когда мальчик провожал бруху до ее лачуги, произошло нечто противоречившее здравому смыслу. Буквально только что она шла рядом, негромко разговаривала с ним, а уже в следующее мгновение пропала. Притом исчезла не только сама колдунья. Когда Чава оглянулся, он увидел на песке лишь одну цепочку следов – своих собственных.
Он продолжал идти вперед, к жилищу брухи. Возможно, она бросила его и направилась домой. Быть может, он просто не обратил на это внимания.
Мальчик подошел к лачуге и негромко постучал по искореженному листу жести, заменявшему дверь. Ответа не было. Он постучал снова, уже сильнее. Внутри по-прежнему стояла тишина.
Он постучал еще раз. И еще. Никто не отвечал.
В конце концов любопытство пересилило страх. Чава сделал глубокий вдох и осторожно отодвинул лист ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.
В лачуге было темно, и мальчику потребовалась пара секунд, чтобы освоиться.
Поначалу он не видел ничего, кроме проникавшего в дверной проем луча света. Но он чувствовал запах – резкий, словно металлический, – только никак не мог определить, чем пахнет. Постепенно Чава различал силуэты: стол, заставленный непонятными предметами; перевернутый вверх дном тазик на утоптанном земляном полу. Потом в дальнем конце комнаты он увидел убогое ложе из травы и соломы и на нем под рваным одеялом рассмотрел очертания тела.