Dead Space. Мученик
Шрифт:
– Но почему? – спросил Олтмэн.
Филд только покачал головой:
– Кто же знает? Шоуолтер считает, это может быть связано с сейсмической активностью, которая сфокусировалась на одном из датчиков, но он и сам не верит в эту гипотезу. Рамирес недоумевает не меньше нас. Он разговаривал с несколькими специалистами, и никто из них, похоже, не знает, что происходит. Что-то изменилось, стало не так, но никто не берется ответить, почему это произошло и что вообще стряслось. Никто никогда не сталкивался ни с чем подобным.
– И что нам делать?
Филд
– Не знаю, – медленно произнес он, продолжая теребить свои редеющие волосы. Взгляд его был устремлен в пустоту. – Сами мы тут практически ничего не можем сделать. Я отправлю отчет в ЦАРК – посмотрим, что они посоветуют. Ну а пока не придет ответ, я, пожалуй, продолжу снимать показания.
Он тяжело вздохнул и снова повернулся к экрану. Олтмэн с отвращением уставился на коллегу.
– Да что с тобой такое? – спросил он. – Тебе хоть чуть-чуть любопытно?
– Что? – переспросил Филд. – Ну конечно любопытно. Только я не знаю, что с этим делать. Мы попытались разобраться, но все, с кем мы общались, точно так же ни черта не понимают.
– И все? Ты хочешь просто отмахнуться от этой истории?
– Не совсем так, – возразил, повышая голос, Филд. – Я же сказал: отправлю доклад в ЦАРК. Там сидят умные люди. Полагаю, это будет наилучший вариант.
– Ага, и что дальше? Будешь сидеть несколько недель и ждать, пока кто-нибудь не соизволит прочитать твой доклад, а потом еще несколько недель дожидаться ответа? И что ты собираешься делать в это время? Продолжать снимать показания, как преданный служака?
– А что плохого в том, чтобы следовать протоколу? Я просто выполняю свои обязанности. – Филд помрачнел.
– Но эта аномалия может оказаться огромной! – разгорячился Олтмэн. – Ты сам сказал, что ни с чем похожим прежде не встречался. Нужно попробовать выяснить, что же это!
Трясущимся пальцем Филд ткнул в сторону коллеги.
– Делай что хочешь, – тихим дрожащим голосом произнес Филд. – Ищи себе на задницу приключений. Посмотрим, к чему это приведет. Дело очень серьезное, и разбираться с ним нужно основательно. Я буду работать так, как считаю необходимым.
Олтмэн плотно сжал губы и отвернулся.
«Я разберусь, что здесь происходит, – поклялся он себе. – Даже ценой собственной жизни».
Прошло несколько часов, а Олтмэн в своем расследовании продвинулся не дальше Филда. Он обзвонил ученых, работавших в самом Чиксулубе или поблизости, связался с теми, кто проявлял хоть какой-то интерес к исследованию кратера. Каждый раз получая отрицательный ответ, он просил собеседника подсказать, с кем, по его мнению, стоило бы переговорить еще, и после звонил по указанному номеру.
Было без четверти пять, и Олтмэн опросил уже всех, кого только возможно, но результат оставался нулевым. Он пробежался по показаниям приборов и сопоставил их с информацией, которую смог выудить у коллег. Да, в кратере определенно наблюдалась гравитационная аномалия. Изменилось и напряжение магнитного поля, но этим сведения Олтмэна ограничивались.
Филд, который, как и всякий порядочный
– Уходишь? – спросил Олтмэн.
Филд улыбнулся и поднял свое грушевидное тело со стула.
– Сегодня здесь больше нечего делать, и мне не платят за сверхурочную работу, – пояснил он и вышел.
Олтмэн задержался еще на несколько часов. Он заново внимательно изучил всю имевшуюся информацию, а также карты. Он искал сведения о похожих изменениях в базе данных по самому кратеру и по другим подобным объектам начиная с двадцатого столетия. Но все было безрезультатно.
Когда Олтмэн уже направлялся к выходу, у него вдруг зазвонил телефон.
– Доктор Олтмэн? – раздался в трубке учтивый и очень тихий голос, практически шепот.
– Да, это Олтмэн.
– Говорят, вы всех расспрашиваете о кратере, – прошептал неизвестный.
– Совершенно верно, – подтвердил Олтмэн. – Это все из-за необычной анома…
– Не по телефону. Вы уже сказали слишком много. В восемь часов в баре у причала. Знаете, где это?
– Знаю, конечно. А кто это говорит?
Но звонивший уже отключился.
5
К тому времени, когда Чава вернулся и буквально приволок за собой мать и еще нескольких человек из ближайшего бидонвиля, существо опять изменилось. Влажные серые мешки на спине стали еще больше – каждый, когда полностью раздувался, почти достигал размеров взрослого человека. «Руки» и «ноги» соединились, они как будто слились друг с другом. Шея с содранной кожей также претерпела изменения: она вся шевелилась, словно под ней копошились термиты.
Воздух вокруг лежащей твари наполнился ядовитой желтизной. Мельчайшие частицы висели густым облаком, и людям стало трудно дышать, когда они подошли совсем близко. Один мужчина – невысокий, но с достоинством державшийся пожилой пьянчужка – смело вступил в облако, но тут же закашлялся, зашатался и рухнул на песок. Двое его товарищей вытащили бедолагу за ноги и стали усиленно хлопать по щекам.
Чава посмотрел, как пьянчужка постепенно приходит в себя и снова тянется за бутылкой, потом повернулся и уставился на неведомую тварь.
– Что это такое? – спросил мальчик у матери.
Мать, не отрывая взгляда от существа на песке, зашепталась с соседями. Чава с трудом слышал, о чем они говорят, но одно повторявшееся раз за разом слово уловил: «Икстаб, Икстаб». Наконец женщина повернулась к сыну.
– Кто такой Икстаб? – нетерпеливо спросил он.
– Беги и приведи старую бруху [1] , – велела мать. – Она скажет, что делать.
1
Бруха (исп. bruja) – ведьма, колдунья, знахарка. (Здесь и далее примеч. перев.)