Дайвинг - Блюз
Шрифт:
— Вспомнил: Мирный — это его фамилия была? — подбросил темку Колюня,
— Фамилия, но как кликуха звучит, — подсел на воспоминания Эмир. — Фартовый был пацан. Старался
договариваться, дела миром решать. Не всегда, конечно, миром получалось. Мы, в начале движения всего, вместе
терлись. Сначала по спортзалам, потом по ресторанам, терки-разводки, разборки. Еще лет пятнадцать тому. Такая
бригада была. Евреи,
вояки назвали…. А потом разошлись наши пути-дорожки. Или от наркоты крышу ему рвануло, или все вместе —
короче, войну устроил. Много людей полегло.
— Та я помню эти движения. — вставился Колюня. — Но все равно думаю, а вдруг это все же не он? Что-то как-
то… — поеживался от поганых предчувствий.
— Что ты можешь помнить?! Ты тогда сопля был. Шестерка из малолетки. Жалеть не буду, что тебя из дерьма
вынул? Отрабатывай теперь! Он — не он?
— Та он, скорее всего, — еще раз вставился Колюня.
— Хитрый он. И умный. Опытный, гад. Сильный боец — ты это имей в виду. Специально говорю тебе, чтоб не
расслаблялся. Потом разошлись мы. Он стал наших «валить», мы — его братву. И главное, писал на кассеты кое-
какие базары на «сходняках». Нехорошие… Ну, и «малявы» кое-какие остались от братвы. Нехорошие малявы.
Пытался даже «предъявы» слать. Тогда рванули его «мерина», "привет" под днище подложили. В сопли, в куски
разлетелся вроде бы. И похороны, поминки, чин-чинарем. А потом вдруг звонок мне по мобиле: «Привет, как дела,
дружбан!» Короче, в машине тогда его не было. Других рванули. Ушел, гад! На этот раз нужно наверняка. Иначе нас
прихлопнут, если что, — он замолк на секунду, словно взвешивая что- то тяжелое внутри себя. — Много знает,
слишком много. Да, времена были — не мы их, так они нас. После такого держать его живым опасно. Ты «предъяву»
нашу сделал ему?
— А как же, само собой. Конкретную.
— И как он?
— Струхнул, гнать начал. Мол, не я, и тема не моя. Ну я ему — все как договаривались. Только я вот думаю… В
отказ бодро так идет. Что-то как-то…
— А ты не думай. Заладил, как попка: он, не он, что-то, как-то… — передразнил его хозяин. — Тебе думать и
сомневаться не положено. Про нее, про девку эту, говорил? Как ее? Дайка? Найка? Что, ничего не сказал?
—
Красиво так. На Атлеше! И на цифру все, через Нет можно будет запустить. Круто!
— Ты что, фильмов насмотрелся? Так не хорохорься. Время то, да не то. А хотя… Отдаю тебе его. Напоследок
можно. Расскажешь, наплетешь, загрузишь. Душонку отведешь! — Эмир обрадовался нехорошо, хмыкнул. — Чтобы
теперь никуда не свалил. И горче ему было уходить «наприконце». А когда-то жесткий был. Если это он… Боялись
его. Слово держал. Если говорил, что с говном смешает…
Возникла пауза, Он неуютно поежился от каких-то давних, не совсем приятных воспоминаний. Колюня
удивленно взглянул на него и тоже похолодел на секунду от осознания чего-то неотвратимого, которое он сам
разбудил и устроил.
— Нет, сделай все по-культурному, — встрепенулся Эмир Гниля.
— Ладно, доделаем его с братвой, как положено. Можно не волноваться. Будет порядок. Наш пакунок у него.
Там чо — пару кассет компромных, малявы там… Фуфло, короче, — сказал Колюня и сам себе не поверил.
— Фуфло это сейчас дорогого стоит, — взвился Эмир. — Вся тема моя, и нечего обсуждать!
Столько лет к этому шел. Шутка ли — мандат по спискам! Легализовал бизнес, сдал властям неугодных
партнеров, нарисовал себе дипломы, нанял имиджмейкера, с халдеем занимался риторикой, книжек уйму
пролистал, и все такое. Столько сделал, что и пальцев загибать на руках не хватит! И сейчас, когда все уже на мази,
когда засветилась реальным горизонтом реальная власть — нельзя допустить, чтобы какая-то мразь, моська,
шнырь из прошлого помешал всему этому!
— Надо же, Мирный объявился! — с ненавистью шептал Гниля. Ведь долго в дерьме бултыхался, лез наверх,
грыз, цеплялся, хватал удачу, расталкивая всех локтями. Думал, все предусмотрел, кого — продал, кого — зачистил!
Тут бы и вздохнуть свободно! Но нет! И то, что может подсечь, подорвать, «снифилить» все подвижки — у этого
гада Мирного. Снова Мирный! Злость, ненависть и страх сдавили мозги Эмира. Захлестнули вязкой, неумолимой
волной. Давление скакнуло, чуть не сорвав башню, больно ужалив в затылок. И потекли через брешь шальные