Дайвинг - Блюз
Шрифт:
человеком, прежде всего земным, но обладающим возможностью на ограниченное время по своему желанию
становиться амфибией».
Гоша тянулся к нему, этому сильному и веселому человеку. Они быстро сдружились, были не разлей вода все
время стоянки лагерем на побережье Тарханкута. Только мамин муж, тогда считавшийся отцом, ревновал дядю
Жору к нему. Требовал быть вместе, но не мог удержать пацана. И только
затрещину. Действительно, все видели, как они с дядей Жорой похожи. И как ни в чем не бывало стали называть их
Жора Большой и Гоша Маленький.
А тот был самим собой: сыпал историями и анекдотами, пел костровой шансон под гитару. Дядя Жора — врач-
хирург, испытатель подводного дома, первый ихтиандр Советского Союза. В общем, героический "мэн" своего
времени.
Потом, осенью и зимой, дядя Жора написал ему несколько писем. Их передавали с оказией на адрес его
старушки матери. И когда Гоша заходил к ней, не мог отказаться от мелких денег на карманные расходы, которые
бабулька, смахивая слезу, совала ему в карман: — Возьми, детка.
С тех пор письма получал от него регулярно. С марками и открытками. Уганда и Танганьика. Виды Фуджейры,
Индонезии, Лаоса. Со штампами, печатками и пометками нашего МИДа. По ним он изучал мир.
Потом несколько лет ни весточки. И вдруг, уже в девятом классе, получил несколько посылок с джинсами и
пластинками. Мать смеялась при этом. А потом ревновала:
— Щедрый дядя Жора! Сначала марочки пользованные жаловал. Теперь пластинки и старые брюки
протертые. Присылает тебе всякую дрянь. Со свалок, что ли?!
И только когда ему исполнилось шестнадцать, мать рассказала свою историю про него, этого взбалмошного и
рискового Жору.
— Что в этом плохого? — оправдывалась она перед сыном. — Я любила его. Это была ошибка молодости, но
самая лучшая. Она с чувством ведала сыну сокровенное: — Такой был заводной и моторный этот Жорка,
необыкновенно! Лидер, шутник, заводила. На своих плечах выносил идею подводного дома!
Конечно, книг начитался, фильмов, о торжестве человека над стихией. И ребят завел. Они заболели морскими
глубинами. Целый год обсуждали, чертили, потом собирали конструкцию подводного дома по кусочкам в гараже.
Там что-то из шахтного оборудования приспособят, переделают, что-то приварят из
легко, как в сказке.
Женская половина — жены, подруги, потешались над своими мужичками. Те набилась по двое-трое в этот
домик, как в сказке про рукавичку. И крутили-мастерили что-то там всю зиму. Мечтали увидеть летом всяких
диковин под водой — русалок, дельфинов, драконов. И окрестили дом, к удовлетворению подруг, — Ихтиандр. Как
красавца человека-амфибию из фильма.
Наступило долгожданное лето. В середине июля все съехались на Тарханкут и стали лагерем возле Чаши.
Мама собрала в школе группу комсомольцев-старшекласников. Убедила руководство отправить молодежь в
экспедицию. Вроде летнего лагеря отдыха и обучения подводному плаванию, в рамках клуба исследователей
глубин.
Все жили в палатках неподалеку от Чаши. Приятно волновались в ожидании подводного дома. Но когда его
доставили, и ребята из грузовика принялись выгружать на берег его части, старый компрессор и что-то еще, многих
обуяло сомнение. Даже страх: а вдруг что-то случится, ведь никто еще такого не делал! И что будет с человеком
после такого длительного пребывания под водой — ведь никто не знал этого. И тянули время с экспериментом
длительного пребывания под водой. Опустили домик на глубину с десяток метров, притопили бетонными блоками.
И все оттягивали начало этого отчаянного эксперимента.
Когда уже осталось от отпуска всего ничего, несколько дней, все начали склоняться к тому, что вообще не
обязательно так рисковать. Ну сделали первый шаг — и хватит. Уж коль подводный дом под водой, то почему бы не
доделать его, не усовершенствовать на следующий год! И погода как специально испортилась. В общем, у всех
было уже чемоданное настроение.
И тогда Жорка, сумасшедший, ушел под воду. И позвонил потом на сушу по старому проволочному телефону,
установленному в доме:
— Я на месте, отметил бортовой журнал. Пока один. Прошу по пустякам не беспокоить. Конец связи.
Он был там, в глубине, в этом ненадежном, игрушечном доме, в окружении чужой стихии. А остальные —
здесь, на суше. Тогда все ребята, по одному, тоже побывали там. Ненадолго, по пятнадцать-двадцать минут.