Дайвер
Шрифт:
– Юр, помоги, мы же росли вместе. Деньги найду, производство ведь у меня скоро опять заработает. – Я и раньше был уверен в адвокатских талантах Юры, а теперь доверял ему на все сто: любые ресурсы подключит и задачу выполнит.
– Понятно. Наведу справки, завтра после обеда дам знать.
Спускаясь вниз, я столкнулся на узкой лестнице с отцом Василием – нашим тюремным священником. Его было трудно не заметить, и не только из-за рясы, – благодаря огненно-рыжему цвету волос и плотной комплекции. Они давали поводы зэкам над ним подтрунивать, сравнивая то с агитками-карикатурами на «попов», то с пушкинским «толоконным лбом». Но батюшке шутки даже помогали: обезоруживающая улыбка и самоотверженность хорошего слушателя
– Егор, вас освободили! Невиновен! Слава Богу!
– Да, отче, спаси Господи за молитвы. Рад невероятно!
Он забавно сдвинул рыжеватые брови и погрозил мне пальцем:
– Храм не забывай! Бога не забывай!
– Да ну что вы, я так привык к духовной литературе. К молитве. Не забуду.
Отец Василий посерьезнел:
– Я тут по благословению владыки уже пять лет. Раскаиваются почти все, когда одиноко в тюрьме, когда чувство несправедливости гложет. А выйдут – пропадают, забывают Бога.
– Я в храм хожу. Ритм духовной жизни сохраню, я уверен. И читать буду.
– Не пропадай, Егор. У тебя и бизнес, и дайвинг – закрутит в делах и в отдыхе… Буду молиться, чтобы твой ангел-хранитель оберегал. Чтобы человек рядом был направляющий. Супруга, может… Не пропадай!
Да, супругу меньше всего можно было принять за ангела-хранителя: Лару духовная жизнь пока не интересовала, она и венчаться не захотела. Ну… начнем что-то заново!
Я сел на пассажирское сидение спасенного общими усилиями в числе другого имущества родного «ауди» и наконец позволил себе расслабиться, закрыв глаза и на минуту притянув к плечу Ларису. В шорохе радиостанции проскользнули такие созвучные мне сейчас строчки: «Свобода, свобода – как много, как мало!.. Ты нам рассказала, какого мы рода…»
– Лара, давай заедем в дайвинг-центр на пять минут? Хочу посмотреть хоть на воду в бассейне, не могу без воды жить, – настроение еще больше поднялось в предвкушении встречи с дорогими сердцу делом и местом. Но больше всего я хотел увидеться со своими ребятами: молодыми учениками и коллегами.
– Господи, Егор! Тебе твой клуб этот дороже дома родного! Едем домой, никуда заезжать мы не будем, – Лариса, тронув машину с места, так настойчиво это произнесла, что я не стал сопротивляться.
Дома я выкинул всю одежду, которой пользовался в тюрьме. После получаса в душе, где пытался соскрести даже не грязь, а въевшийся в кожу отвратительный запах, я понял, что за вонь имела в виду Лара. И это было не только курево, а все запахи, вкусы и звуки тюрьмы. Долой рабство! Зато за два месяца на баланде я похудел на восемь килограммов – ни на какой физподготовке, ни на каком экстриме я не мог бы так подтянуться.
Чувствуя себя мужчиной мечты, зашел на кухню в полотенце вокруг бедер. На накрытом столе ярко горели свечи и ждала бутылочка любимого красного сухого вина, а Лара… в одном фартуке… Поесть мы сели только через час. Ничего вкуснее этого зеленого салата (непрерывная Ларина диета), жареной картошки с перепелами и кьянти я как будто в жизни не ел и не пил. От одного бокала меня сморило: я чертовски устал за этот невероятно длинный день…
ГЛАВА 4
«Значит, нету разлук Существует громадная встреча Значит, кто-то нас вдруг в темноте обнимает за плечи»
Звонок Юры застал меня в конторе на следующий день. Времени отдыхать дома не было, я с утра выдвинулся на свой завод. Дел за два месяца накопилось, а производство, наоборот, сократилось. Из-за ареста счетов невозможно было закупать комплектующие и, как следствие, продавать продукцию. Тем не менее оно было спасено благодаря одному моему однокурснику по университету, руководившему в свое время крупным
– Итак, рассказываю, – Юра тоже пригубил холодного пива, ослабил неизменный узкий шелковый галстук и откинулся на стуле. Сделанный под необработанное дерево со структурой сучьев стул жалобно затрещал: так вальяжно на нем обычно разваливаются здешние лучшие друзья. – Романа, дружка нашего закадычного, обвиняют в продаже запрещенных препаратов в крупных размерах. Статья серьезная. Но, по существу, он просто аферист. Хотел заработать, пытаясь продать толченый мел под видом кокаина. Полиция проводила рейд, его забрали. В протоколе стали отмечать, что «неизвестный порошок» отправляют на экспертизу. Он на понтах и говорит, мол, ничего не найдете, это просто мел. «Ах, мел? Значит, будет не мел».
– Вот бестолочь!
– И не говори. Вот как он был в школе раздолбаем, так и остался! Дело пока у следствия, в суд еще не передали. Есть шанс договориться. Но с улицы такие вещи предлагать нельзя. Егор, а оно тебе надо вообще, спасать его? – резко сменил курс повествования Юрий.
– Надо, Юра, надо! Он мне тоже когда-то жизнь спас! Да и дело не в этом, просто он наш друг детства, и мы должны ему помочь. Ведь «мальчишеское братство неразменно», – я обвел рукой фотографии, висящие на стенах.
Кафе-то с историей: владеет им мой друг Алексей, и стены увешаны фотографиями из путешествий и «экстримов» всех знакомых Лёши, в том числе нашей компании. Вот мы на снегоходах пролетаем по горам в Хибинах Мурманской области; вот в Зёльдене в Австрии на горных лыжах катаемся; вот празднуем Новый год около майны [30] в одних трусах, с ластами и праздничной мишурой. Моя любимая фотка: у входа в баню смеются десять человек, половина – явно нерусские. Это мы на Баренцевом море заехали на базу вместе с немцами (какая нелегкая их туда занесла?) и жили день вприглядку, а ночью из бани услышали, что они в своей – поют! На немецком! Тут нас разобрало, мы вчетвером подкрались к ним под окна и что есть сил заорали: «Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой!» Ух, как они выскочили, прикрываясь полотенчиками и в ужасе озираясь!
30
Майна – прорубь во льду, через которую совершаются подледные погружения.
Фотка с Юрой тоже есть, хотя обычно мы гудели с Володей, Сашей и Вадиком – как четыре мушкетера – и с нашими семьями. Юрку я только однажды попытался вытащить в поход на снегоходах. Но в отеле он «почувствовал температуру» и остался «лечиться в сауне»; вернувшись в отель, мы нашли его, только не в бане, а в баре – с двумя девчонками и без единого признака простуды.
– Юр, времени не много, но я очень на тебя рассчитываю!
– Конечно, – он усмехнулся. – Любой каприз за ваши деньги… – прозвучало утвердительно, но я почувствовал в этом какое-то сожаление. Старая шутка про старые истории.