Шрифт:
Annotation
Сергея Юркина, отказавшегося от помилования, ожидает возвращение в тюрьму. Но неожиданно, нашего героя, проходящего реабилитацию после комы, в больнице, навещает загадочная незнакомка. Она предлагает помощь в разматывании клубка проблем, опутавших его.
И вроде, нет повода удивляться очередной желающей, нажиться на чужой беде. Если бы не крайне любопытное обстоятельство – незнакомка утверждает, что знает его тайну.
Первая заточка
Вторая заточка
Третья
Четвёртая заточка
Пятая заточка
Шестая заточка
Седьмая заточка
Восьмая заточка
Девятая заточка
Десятая заточка
Одиннадцатая заточка
Двенадцатая заточка
Тринадцатая заточка
Дайсё-ян. Книга первая.
Первая заточка
Дайсё (яп. ??, дайсё:, букв. «большой–малый») — пара мечей самурая, состоящая из дайто (длинного меча) и сёто (короткого меча).
Первая заточка – сёто .
Сеул. Больница, в которой лежит ЮнМи. Воскресенье.
Время, проведённое на больничной койке самое невыносимое. И ничего такого, вроде бы. Лежишь себе, своими делами занимаешься. В телефон зависаешь, или в какую книжку. Только, это относится к обычным больным. Мне гаджеты не положены. И это, в век массовой доступности информации, в век интернета – изощрённая пытка. Даже, в «Анян» был доступ в сеть. Там ведь не звери работают.
В палате я один. Не знаю, из каких соображений меня так разместили, но даже и здесь умудрились подгадить. Отсутствием собеседников. Зато, у меня персональная медсестра, которая приходит два раза в день, выполнять, предписанные для ЮнМи, процедуры. Ну, и охрана у входа.
Конечно, книжку разрешат принести, но попросить об этом, после выхода из комы, я ещё никого не успел, а самостоятельно подумать, о нуждах больного, здешний народ не приучен. Поэтому, лежу, развлекаю себя тем, что придумываю всевозможные «пытки» для того «гения», который предложил повесить большие, электронные часы в палате.
«Наверное, я единственный, кто считает что окружён идиотами» - размышляю я о местном менталитете. Конечно, это не так, но очень хочется убедить себя в обратном. Чтобы жилось легче. Остальные, согласно своему привычному укладу, принимают, всё происходящее, как должное.
Перевожу взгляд на, стоящую на полу, корзину, со слегка уже подзавявшими, розовыми розами, и вспоминаю ещё об одном таком. ДжуВон, конечно, красавчик, себе не изменяет в постоянстве, но прибить этого дальтоника руки так и чешутся.
«Только, не в моём состоянии» – невесело усмехаюсь я. Измученное голодовкой тело, едва способно удержать металлическую ложку в руке.
«Никому Юркин в этом мире не нужен. Позабыт, позаброшен» – начинаю я самоуничижаться. –
Гостья – необычная. Во–первых, молодая. На вид, не больше двадцати лет. Во–вторых, её внешность. Она – славянка! Нет, это не какие–то, всеми узнаваемые детали, свойственные этой группе народов, навроде светлых глаз и русых волос. Это – черты её лица. Черты, правда, принадлежат скорее к Беломоро–балтийской группе, чем к Восточно–славянской. Разница в большей округлости лица у последней, против овальных черт первой.
Иногда, бывает так, что, смотришь на лицо человека и отвести взгляд не можешь. Своеобразная притягательность, вызванная красотой, или, реже, – какими-нибудь отталкивающими чертами. Последнее, к счастью, к девушке, напротив меня, не относится.
Разглядываю гостью и, одновременно, размышляю на тему, насколько выразительна природа, создающая свои, шедевральные полотна, и насколько, представшее передо мною «полотно» на творение природы не похоже. Слишком картинные черты. Правильный овал лица, нос, скулы, подбородок, рот, уголки которого опущены вниз, придавая лицу немного грустное выражение – всё имеет идеальные линии и пропорции. Ни одного лишнего мазка.
Встречаемся с гостьей взглядами, и я засматриваюсь на, будто два великолепных изумруда, глаза девушки, которые на миг вспыхивают, словно отразивши яркий свет.
Такие большие и выразительные, как у неё, можно только нарисовать. Точными, профессиональными мазками. Потом, добавить яркого зелёного, зажечь в них искорки, и… В общем, тому художнику, которому достался такой «холст», глаза удались. Да и всё остальное, тоже.
У моей гостьи густые, спадающие ниже поясницы, рыжие волосы. Сейчас они собраны в хвост, и перехвачены кожаным ремешком. Наверное, никакая резинка такой объём не удержит, отсюда и ремешок, который я углядел, когда гостья поворачивалась, чтобы закрыть дверь в палату. На ремешке поблёскивают прозрачные камушки приличных размеров, подозрительно смахивающие на бриллианты. Вспоминаю ошейник от «Тиффани», для Мульчи, и давлю улыбку. Не хватало ещё заржать как ненормальному, перед столь интересной особой. Но в целом, такой вариант стягивания волос выглядит, хоть и необычно, но стильно.
Ни намёка на полагающиеся рыжим, веснушки. Ни на чистой, гладкой коже лица – без дефектов и следов косметики, ни на видимых участках тела. На гостье надето короткое платье–туника, сшитое из белого льна и оставляющее открытыми руки, до самых плеч, изящную, лебединую шею и длинные, стройные – будто точёные – ноги, от середины бедра и до пяточек стоп, на которых красуются белые босоножки.
«Крашенная?» – продолжаю я размышлять, разглядывая мою визави. – «Не похоже. Цвет волос выглядит очень естественно и однородно, по всей длине».