Дайлети. Принц
Шрифт:
– Но Вы же не все время штаны в кабинете просиживали, Ламру! У Вас же есть опыт полевой работы! Подумайте, что можно сделать! Я не хочу платить за жизни остальных, принеся в жертву капитана или пилота! Особенно без гарантии, что они успеют сделать необходимое!
– А меня тебе, значит, не жалко?
– с вызовом поинтересовался мужчина.
Кирим понимал, что сейчас за Директора говорит коверкающее его тело и сознание иное измерение, чуждое привычным человеку законам физики, и только поэтому не психанул, а спокойно попросил во второй раз:
– Придумайте что-нибудь, Чимара! Только Вы можете
– Пустите меня!
– потребовал вдруг мужчина и рванулся к консоли.
– Ничего-то нынешняя молодежь не умеет!
– ворчал он, загружая в систему какой-то сложный код, явно служащий для ее взлома. Кирим внимательно следил за его действиями, стараясь запомнить на будущее хитрый и тонкий подход, ранее ему не известный.
– Всему-то вас учить нужно! Вот!
Он широким жестом продемонстрировал консоль и экран готового к работе корабельного компьютера. Кирим коснулся панели активации генератора подпространственного перехода, аварийные лампы в рубке мигнули и... погасли окончательно. А за бортом, отлично видимое через обзорные иллюминаторы, по-прежнему плескалось белое ничто, озаряя нутро корабля нестерпимо ярким без фильтров светом.
Чимара медленно закрыл глаза и обвис.
Тэор и Кирим переглянулись и рванули в двигательный отсек, подгоняемые надеждой, вручную запустить генератор оттуда. По пути они пересекли тюремный блок корабля. И на секунду луч фонаря, прихваченного из аварийного снаряжения, выхватил смотровое окно той камеры, в которой Суон "раскалывал" Монго. Оно было забрызгано кровью так обильно, что внутрь заглянуть не представлялось возможным. И к лучшему.... Кирим уже примерно представлял себе, что там увидит.
– Не задерживайся!
– дернул его за рукав Смотритель.
– Оплакивать мертвых будем потом. Если сможем....
Машинное отделение встретило Принца и Единого с Природой темнотой и холодом. А еще пустотой во всех смыслах этого слова. Потому что в топливных батареях не было ни капли энергии. Словно ее высосало и поглотило голодное и пустое пространство за бортом.
– Нам нужен Жезл и скафандры, - заключил Тэор.
– Мы выберемся, и нас подберут....
– Что?
– не веря своим ушам, переспросил его Кирим.
– Ты предлагаешь всех здесь бросить?
– Жезла не хватит на весь корвет. Надо спасти самое ценное! Тебя!
– Ну, знаешь, ли!
– возмутился Принц.
– Незаменимых нет! Я так не могу!
– Мне некогда спорить с тобой, мальчишка!
– прорычал Смотритель и схватил Суона за руку. Но он забыл, что наследник престола Семи Миров - не совсем человек. Кирим легко вырвался и отлетел на несколько метров по коридору.
– Есть другой способ, Смотритель!
– напомнил он рыжему Дайлети.
– Нет! Я не могу пойти на такой риск! Я обещал присматривать за тобой! По-хорошему или по-плохому, но я заберу тебя!
Он снова приблизился к Принцу с явным намерением вытащить того из двигательного отсека любой ценой. Даже применив силу.
– Кому? Каю? Или Риврану?
– Какая разница? Ты должен жить, и точка!
– Разница есть, Смотритель! Потому что до отца мне нет никакого дела. Но зато я давал клятву защищать народ Семи Миров! Я не могу бросить этих людей умирать здесь!
– Заткнись, Кир, и идем со мной!
–
– Ты же знаешь, что при желании я справлюсь с тобой! Но тебе это не понравится!
– Дайзери тоже так думал, Смотритель!
– хмыкнул Кирим.
Тэор набрал в грудь побольше холодного, пахнущего металлом воздуха.
– Нет, Тэор! Стой! Я приказываю тебе! Как твой Принц, приказываю! Остановись!
– прозвучал во мраке, едва подсвеченном двумя фонарями, голос будущего правителя Семи Миров.
– И сделай то, что должно. Как Смотритель Храма Природы сделай! И подданный Короля! А не ученик Кая Асаи!
– Как Вам будет угодно, Ваше Высочество, - прошелестел в ответ Единый с Природой. И холода в его голосе было столько, что Суон почти воочию увидел, как слова слетают с губ Дайлети хлопьями инея. И те кружатся в свете скрещенных, как мечи, лучей света.
– Только пинайте на себя, если что не так.
Он протиснулся в тесном коридоре мимо Кирима, рванул рычаг, открывающий тяжелую дверь, за которой пряталось сердце корвета, и, с издевательским поклоном пропустив Принца вперед, вплыл следом. Генератор слабо поблескивал ребрами и выступами, словно ждал, что кто-то придет и вновь наполнит его силой и жизнью. Дело было в том, что на борту корабля было полно других источников энергии, помимо топливных батарей. Каждый Дайлети был живым реактором. На Изменение, Слияние и другие манипуляции с Даром требовалось масса энергии. И еще умение с ней работать. Один Единый мог послужить "топливом", а другой - проводником. В каждом из Единых с Природой таилась колоссальная мощь. Та самая энергетическая составляющая. Душа.
Где-то внутри хрупкой человеческой оболочки подобная сила таилась и в Его Высочестве. Несмотря на то, что пользоваться Даром он сейчас не мог. Зато Тэор - вполне.
– Готов?
– спросил на всякий случай Смотритель. А потом, не дожидаясь ответа, положил одну руку на генератор, а другой схватил Принца за запястье. И погрузился в Слияние.
Кричали оба только первые три минуты. Потом, на свое счастье, все-таки потеряли сознание.
Глава 29
– Как думаешь, почему Они вам не помешали?
– спросил Ривран. Они с Принцем медленно брели по дорожке парка, раскинувшегося перед Дворцом на Королевском Острове. Правителю Семи Миров приходилось приноравливаться под шаг Кирима и поддерживать его под руку. После того, как тот при помощи Смотрителя напитал генератор энергией, и получилось активировать генератор, вернув корвет в привычное и почти родное подпространство, а оттуда и в обычный космос, прошла неделя. Которую и Его Высочество, и Тэор провели в постелях. Дайлети - под присмотром своих соплеменников, а Кирим - в палате интенсивной терапии. В глубокой коме. Он очнулся двадцать шесть часов назад, заявил, что валяться больше не может, и потребовал от Рохосов свой рабочий наладонник. Роботы ответили ему отказом и пригласили в палату Короля. Тот долго смотрел на приемного сына, застыв в проеме двери. Руки его были скрещены на груди. Губы гневно сжаты в линию, а в голубые глаза было страшно смотреть.