Дай пять

Иванович Джанет

И вытащила пару черных атласных туфлей с выставки. У них были острые носы, четырехдюймовые каблуки и тонкий ремешок вокруг лодыжки.

Мне пришлось согласиться. Туфли и впрямь были классные. Я попросила пару своего размера у продавца и померила их.

– Эти туфли просто созданы для тебя, – заверила Лула. – Ты возьмешь эти туфли. Мы их берем, – обратилась она к продавцу. – Заверните–ка.

Десять минут спустя Лула таскала с вешалки платья.

– Есть! – взвизгнула она. – Подержи телефон. Вот оно.

Платье,

которое она держала, едва ли что–либо прикрыло бы. Это был переливающийся черный клочок волшебной фибры с низким вырезом и короткой юбкой.

– Это настоящее вызывающее эрекцию платье, – заявила Лула.

Я подозревала, что тут она права. Я посмотрела на ценник и присвистнула:

– Я не могу себе это позволить!

– Во всяком случае примерь, – посоветовала Лула. – А вдруг оно не подойдет, и тогда тебе станет легче, что ты не можешь его купить.

Звучало вполне разумно, потому я поплелась в примерочную. Я быстро сосчитала деньги на кредитке и поморщилась. Если я поймаю Рэнди Бриггса и всю неделю буду питаться матушкиными обедами, а также сделаю сама себе маникюр на свадьбу, то смогу почтипозволить себе это платье.

– Черт, здорово, – произнесла Лула, когда я вышла из примерочной в черных туфлях и черном платье. – Дерьмо святое.

Я осмотрела себя в зеркало. Это точно было платье «черт, здорово, и дерьмо святое». И если я смогу похудеть на пять фунтов за два предстоящих дня, то платье подойдет.

– Ладно, – сдалась я. – Возьму.

– Пойдем, поедим жареной картошечки, чтобы отпраздновать, – предложила Лула, когда я расплатилась за платье. – Я угощаю.

– Я не могу есть жареную картошку. Еще одна унция – и я не влезу в платье.

– Картошка ведь овощ, – заявила Лула. – А овощи не переходят в жир. И, кроме того, мы пройдем всю дорогу до кафе пешком, а, значит, сделаем упражнения. Да и вообще, мы так ослабли с тех пор, как тут гуляем, что нам не помешает еще и кусочек жареной курицы вместе с картошечкой.

Уже стемнело, когда мы покинули пассаж. Чтобы как–то впихнуть картошку с курицей, мне пришлось расстегнуть пуговицу, а из–за нового платья я вообще испытывала приступ паники.

– Только посмотри, – сказала Лула, подходя к «файерберду». – Кто–то оставил нам записку. Не дай бог, этот кто–то поцарапал мою машину. Ненавижу такие штуки.

Я поверх ее плеча прочла записку.

«Видел тебя в магазине, – значилось в записке. – Не стоит тебе соблазнять мужиков в таком платье».

– Догадываюсь, что это к тебе, – предположила Лула. – Поскольку не я тут примеряла платья.

Я окинула взглядом стоянку.

– Закрой машину, и мотаем отсюда, – обратилась я к Луле.

– Да просто записка от какого–то извращенца, – успокоила Лула.

– Да, но написал тот, кто знал, где стоит наша машина.

– Может, кто–то видевший нас, когда мы первый раз тут встали. Какой–нибудь коротышка, ждущий, когда его жена выйдет из «Мейси».

– Или тот, кто проследил за мной от Трентона.

И не думаю, что этот кто–то был Торчок. Насчет машины

Торчка я была настороже. И, кроме того, я уверена, что Торчок присматривает за Мейбл, как я и просила.

Мы с Лулой переглянулись, нам в голову пришла одна и та же мысль… Рамирез. Мы стремительно запрыгнули в «файерберд» и захлопнули двери.

– Наверно, это не он, – предположила Лула. – Ты бы его увидела, как думаешь?

* * * * *

Мои соседи после наступления темноты затихают. Все пенсионеры попрятались по квартирам с тем, чтобы, устроившись поудобней, смотреть повторный показ «Сайнфилда» (популярный комедийный сериал 1991 года – Прим.пер.)

Лула подбросила меня до черного входа в начале десятого, и, как и ожидалось, вокруг не было ни души. Мы поискали зажженные фары, поприслушивались к шагам и звуку моторов и ничего не обнаружили.

– Я подожду, пока ты не войдешь в дом, – заявила Лула.

– Со мной все будет в порядке.

– Конечно, я знаю.

Я поднялась по лестнице пешком в надежде, что ступеньки помогут справиться с курицей и картошкой. Когда я настороже, то всегда колеблюсь между лестницей и лифтом. На лестнице я чувствую, что держу ситуацию под контролем, а в лифте зато двери закрыты, и я знаю, что когда закрыт пожарный выход, то звуков не доносится. Я облегченно вздохнула, когда добралась до своего этажа, а там не оказалось Рамиреза.

Я вошла в квартиру и поздоровалась с Рексом. Потом кинула сумку на кухонную стойку, сбросила обувь и сняла колготки. Пробежалась по комнатам с проверкой, не окажется ли там каких–нибудь больших мужиков. Фью. Тогда вернулась в кухню прослушать автоответчик и взвизгнула, когда кто–то постучал во входную дверь. К глазку я приложилась, держа руку на сердце.

Рейнджер.

– Ты же никогда не стучишь, – упрекнула я, отпирая дверь.

– Я всегда стучу. Ты никогда не отвечаешь. – Он вручил мне жакет. – Малютка шейх заявил, что с тобой неинтересно.

– Вычеркни работу шофера из списка.

Рейнджер с секунду изучал меня.

– Хочешь, чтобы я его застрелил?

– Нет!

Но мысль соблазнительная.

Он посмотрел на разбросанные по полу туфли и колготки:

– Я ничему не помешал?

– Нет. Я просто пришла домой. Мы с Лулой ходили по магазинам.

– Развлекательная терапия?

– Ага. Но мне еще нужно было новое платье.

Я подержала на вытянутых руках платье, чтобы он оценил.

– Лула уговорила купить его. Что думаешь?

Глаза Рейнджера потемнели, а рот сжался в неком подобии улыбки. Мое лицо обдало жаром, платье выскользнуло из рук и упало на пол.

Рейнджер поднял его и вручил мне.

– Ладно, – сказала я, сдувая волосы со лба. – Полагаю, я догадалась, что ты думаешь об этом платье.

– Если бы ты догадалась, то не стояла бы здесь, – заметил Рейнджер. – Если бы знала, то забаррикадировалась бы в спальне с пистолетом в руках.

Я сглотнула.

Внимание Рейнджера привлекла записка на стойке.