Дай пять

Иванович Джанет

Уолтер и Джин назвали свой магазин «Покупка за раз». Он находился через дорогу от круглосуточного супермаркета, и их давным–давно вытеснили бы из бизнеса, если бы не факт, что за раз клиенты могли здесь купить мясной хлеб, сыграть в лотерею и поставить двадцать долларов на какие–нибудь предстоящие лошадиные бега.

Уолтер сидел за кассой и читал газету, когда я вошла в магазин. Была первая половина дня, и в магазине было пусто. Уолтер отложил газету и встал.

– Ты нашла его?

– Нет. Простите.

Он перевел дух:

– Боже. Я подумал, что ты пришла

сообщить, что он умер.

– Думаете, он мертв?

– Не знаю, что и думать. Вначале я посчитал, что он просто где–то заблудился. Получил еще один удар или вроде того. Но сейчас я так не думаю. Ничего из этого не имеет смысла.

– Вы знаете что–нибудь о проблемах, которые были у дяди Фреда с компанией по уборке мусора?

– У отца со всеми были проблемы, – заметил Уолтер.

Я попрощалась с Уолтером, завела «бьюик» и поехала через центр к колбасной фабрике. Там припарковалась на стоянке для посетителей, вошла в здание и попросила женщину за стойкой передать записку Рональду.

Рональд вышел несколько минут спустя.

– Полагаю, ты насчет отца, – сказал он. – Как мило с твоей стороны помогать нам его искать. Не могу поверить, что он до сих пор не объявился.

– У вас есть какие–нибудь версии?

– Нет таких, чтобы мне хотелось говорить о них вслух.

– Женщины в его жизни?

Рональд помотал головой.

– Он еще тот фрукт. Недостойно, что они появляются, и никогда он не мог удержать член в штанах. Я не знаю, работает ли у него «зажигание» в старом движке, но он все еще шляется по бабам. Боже, ему же семьдесят два.

– Вы знаете что–нибудь о разногласиях с мусорной компанией?

– Нет, но он с год уже судится со своей страховой компанией.

Глава 3

Я покинула стоянку колбасной фабрики и поехала через центр. Было почти пять часов, и государственные служащие заполонили дороги. Это одна из замечательных вещей в Трентоне. Если тебе нужно попрактиковаться в итальянских выразительных жестах, здесь нет нехватки достойных этого чинуш.

Я сделала короткую остановку в квартире, чтобы навести на себя напоследок кое–какой лоск. Добавила еще слой туши, взбила волосы и отчалила.

Когда я добралась до заведения Пино, Морелли торчал в баре. Сидел он спиной ко мне, погруженный в свои мысли, поставив локти на стойку и склонив голову над пивом. На нем были джинсы, кроссовки и зеленая клетчатая фланелевая рубашка поверх футболки с логотипом гимнастического зала Голда. Женщина в противоположном конце бара наблюдала за ним в зеркало на задней стенке. Сейчас женщины так поступают. Наблюдают и испытывают любопытство. Когда он был моложе, и черты его нежнее, женщины больше, чем наблюдали. Когда он был моложе, мамаши в масштабе штата предостерегали своих дочек насчет Морелли. И когда он был моложе, дочки в масштабах штата плевали на то, что говорили им мамаши. Сейчас черты Морелли стали более угловатыми. Глаза менее приветливыми при виде незнакомцев. Включая женщин. Поэтому женщины наблюдали, и им было любопытно, каково это связаться

с Морелли.

Конечно, я–то знала, каково это с Морелли. Морелли просто кудесник.

Я поставила рядом с ним стул и просигналила бармену «будь добр, пива».

Морелли кинул на меня оценивающий взгляд, в тусклом свете бара чернели широкие зрачки.

– Деловой костюм и каблуки, – заметил он. – Что означает: либо поминки, либо ищешь работу и идешь на собеседование, либо пытаешься надуть какую–нибудь добрую старушку, выуживая у нее сведения помимо ее воли.

– Пункт номер три.

– Дай догадаюсь… это имеет отношение к твоему дядюшке Фреду.

– Бинго.

– И как, удачно?

– Трудно сказать. Ты знал, что дядя Фред изменял жене? У него была подружка.

Морелли оскалил зубы:

– Фред Шутц? Черт возьми, это вдохновляет.

Я закатила глаза.

Он взял наши стаканы с пивом и пошел к столикам.

– На месте Мейбл, я бы был счастлив, что Фред болтается где–то еще, – произнес он. – Не думаю, что с Фредом очень весело живется.

– Особенно с тех пор, как у него завелась привычка коллекционировать фотографии расчлененных тел.

– Я отдал снимки Арни. Он не выглядел счастливым. Полагаю, он надеялся, что Фреда нашли бы, путешествующим автостопом до Клокнер Бульвар.

– Арни собирается с этим что–нибудь делать?

– Наверно, вернется и еще раз побеседует с Мейбл. Прогонит фото через систему, чтобы поглядеть, вдруг что–то всплывет.

– Но ты–то их уже прогнал?

– Ага. Но ничего не нашел.

Заведение Пино не отличалось замысловатостью. В определенное время дня бар наводняли копы, расслаблявшиеся после смены. В другие часы установленные в стороне обеденные столики заполняли семьи Бурга. А между этими периодами времени бар служил прибежищем для нескольких стойких пьянчуг, а кухню захватывали тараканы, огромные, как амбарные коты. Я посещала «У Пино», несмотря на слухи о тараканах, потому что Энтони Пино пек лучшую пиццу в Трентоне. А может быть и во всем Джерси.

Морелли сделал заказ и откинулся на спинку стула.

– Насколько дружественно ты ко мне расположена?

– А что у тебя на уме?

– Свидание.

– Я думала, что этосвидание.

– Нет. Это просто обед, а я спрашиваю тебя о свидании.

Я отхлебнула пиво:

– Должно быть, еще то свидание.

– Речь о свадьбе.

Я выпрямилась на стуле:

– Речь ведь не о моей свадьбе?

– Нет, если в твоей жизни не происходит чего–то, о чем я не знаю.

Я облегченно выдохнула:

– Ой–ей–ей. На минуту я забеспокоилась.

Морелли выглядел раздосадованным:

– Ты хочешь сказать, что если бы я попросил тебя выйти за меня замуж, то получил бы такую реакцию?

– Ну, да.

– Я думал, ты хотела выйти замуж. Я–то считал, что поэтому мы и перестали спать вместе… потому что ты не хотела секса без свадьбы.

Я наклонилась над столом и подняла одну бровь, глядя ему в глаза:

– Ты хочешь жениться?

– Нет. Я не хочу жениться. Мы это уже проходили.