Давно закончилась осада... (сборник)
Шрифт:
— Тим… Я знаешь почему вздрогнул? Ты сказал «Боцман»… А меня так в старой школе дразнили…
Тим ничего не сказал. Он, видимо, сразу все понял: как несладко было Славке в той школе и каким обидным было прозвище.
— Не говори только никому… — пробормотал Славка.
— Конечно, Славка… А меня в первом классе дразнили «Ржавая селедка».
— Почему?
— Ржавая — из-за веснушек. А селедка — из-за фамилии.
— Дрался? — тихо спросил
Тим вздохнул:
— И ревел, и дрался… На «ржавую» я не обижался, а на «селедку» — очень. Потому что она скользкая и соленая… А потом новая учительница пришла, услыхала и говорит: «Сель — это вовсе не селедка. Это могучий горный поток, лавина, которая может все разрушить. Поэтому не дразните Тима…»
— И перестали?
— Не сразу, но перестали…
«Сель. Грозная лавина», — повторил про себя Славка. Нет, не годилось это для Тима.
— Пойду, — сказал Славка.
— Ну, до завтра. Да?
— До завтра… Тим! А можно, я тебе позвоню? В нашем квартале есть автомат.
— Вот правильно! Позвони! Запиши телефон. Двадцать три… девятнадцать… ноль восемь.
Славка легко запоминал числа. Но телефон ему хотелось записать. В этом был особый смысл. Будто они с Тимом подписывали договор о дружбе. Нет, до этого, конечно, еще далеко, но все-таки…
— А чем писать?
— Сейчас… — Тим достал из нагрудного кармана тонкий карандашик. — Смотри-ка, даже не сломался, когда по полу катались. Осторожнее, он как иголка.
— А бумага? Ой, у меня же есть. — Славка тоже полез в карман.
— Постой, — сказал Тим. — Это анкета.
— А зачем она мне…
— Ты же хотел…
— Не пойду я во флотилию, — сказал Славка. — Может, еще где-нибудь есть парусные секции?
— Не знаю. Есть, но, по-моему, только взрослые… А почему не хочешь в эту?
Славка положил свернутый листок на левую ладонь. Было еще не очень темно, можно писать.
Но сначала надо ответить Тиму. А что отвечать, если Тим и так все понимает.
Славка шепотом сказал:
— А ты как же?.. Мы одной… В одной секции было бы лучше…
Чтобы скрыть смущение, он начал отчаянными штрихами рисовать на листке крупные цифры, а потом с размаху поставил точку. И ойкнул. Острый грифель проколол бумагу и воткнулся под кожу. Прямо в середину ладони.
Выступила капелька крови.
Тим взял Славкину руку и промокнул красную каплю уголком анкеты. Сказал:
— Теперь навсегда темная точка останется, как татуировка. Графит под кожу попал.
— Пусть, — сказал Славка.
Пусть. Это на память о бесконечно длинном
Когда Славка подходил к Якорному спуску, было уже совсем темно. В будке телефона-автомата горела яркая лампочка. Славка зашарил по карманам. Ну конечно же, как назло, ни копейки! А придешь домой: сначала нахлобучка, затем ужин. А потом:
«Никуда твой Тим не денется, нечего бегать к телефону на ночь глядя…»
Славка заглянул в будку: вдруг повезет? И чудо случилось. На полу поблескивала монетка. Правда, это был гривенник, а не две копейки, но Славка знал, что можно звонить и с гривенником.
Что-то сердце бухает. От волнения и от радости. От того, что есть Тим.
«Двадцать три, девятнадцать, ноль восемь»…
— Тим… Это ты?
— Славка?!
— Это я…
— Вот здорово…
— Тим… ну, ты как? Все в порядке?
— Да. А у тебя? Был «бах»?
— Я еще не был дома. Еще будет.
— Может, пронесет?
— Пронесет, Тим! Ну… до завтра?
— Ладно. Утром приходи пораньше.
— Конечно… Тим…
— Что, Славка?
— Сель — это не лавина. Не поток… Сель — это парус. Мар-сель, брам-сель, стак-сель…
— Ой, точно…
— Тим… Ты тоже парус… Тим-сель…
— Славка… А какой это парус? Где на корабле тимсель?
— Я… не знаю… Тим!
— Что, Славка?
«Тимсель, ты самый хороший парус. Тим, мы одной крови, да? Тим, с ума сойти, я утром еще не знал, что ты есть на свете! Тим…»
— Тим, до завтра!
НЕСПОКОЙНОЕ МОРЕ
Радостное ожидание не покидало Славку всю ночь. Ему снились искры и вспышки. Солнечные зайчики плясали на зеленых волнах, звезды сыпались с фиолетового неба, а в густых травах, где звонко перестукивались раковины улиток, крошечные гномы роняли фонарики.
Славка пытался поймать колючие огоньки и наконец зажал один в ладони. Огонек обжигал руку. Славка проснулся, раскрыл кулак и посмотрел на ладонь. Там темнела угольная точка, а вокруг нее припухла и покраснела кожа. Это приживалась к Славкиной ладони Тимкина веснушка!
Славка вскочил. Вот откуда радость: его ждет Тим!
…Тим ждал Славку на балконе. Он был в оранжевой рубашке, и рубашка эта полыхала на солнце. Он замахал руками, увидев Славку, а потом крикнул в сторону балконной двери: