Давно пора
Шрифт:
Забегая вперед, хочу сказать, что жизнь у бабули была лучшей частью его жизни, хоть он это и понял далеко не сразу.
Придя назад, в логово ненавистных ему людей, он увидел нового человека. Им оказалась лечащий врач матери, она увидела ребенка и сразу отозвала его в другую часть двора, видимо, для разговора. Это была женщина лет тридцати, тувинка по национальности. Приятная с виду, смуглая кожа и руки, сложенные так чтоб не было видно, что она нервничает, на уровне поясницы. Узкий разрез глаз, а под почти закрытыми веками, проницательные и заботливые глаза загадочно
Марк надеялся, что она скажет, о чем мама просила ему рассказать или хотя бы что–то подобное. Пожелание, малейший намек на беспокойство, но нет, она начала издалека общими фразами.
— Ближе к сути, — оборвал ее ребенок, смотрящий на нее снизу вверх ничего не выражающими серо–голубыми глазами, в которых было видно только то, что он все понимает, возможно, даже лучше, чем ему следует понимать.
— Мама перед смертью просила тебя убедить остаться жить тут, с бабушкой Изольдой. Помогать ей по хозяйству потому что она старенькая, а все двоюродные братья… Как это… Разгильдяи.
И снова он был на грани фола, ибо в последний миг успел понять, что сейчас улыбнется и успел этого не допустить. Ее образ сразу преобразился для него, глаза больше не выражали заботу, а лишь хищно смотрели на ребенка, который должен был поступить так, как ему сказали. Ей же, в свою очередь, сказала так поступить бабка, может даже денег заплатила. Он был уверен в своей правоте, потому что точно знал, мама не смела бы его о таком просить, не смогла бы, даже под страхом смерти. Он хотел броситься на эту лицемерку, зарядить ей промеж глаз амортизатором от мотоцикла ИЖ планета-5, который валялся прямо под ногами, но вместо этого он лишь промолвил:
— Хорошо.
А затем развернулся и отошел от еще одного человека, который навсегда пополнил список «неприятных» людей.
Позже вечером выяснилось, что родственнички совсем съехали с катушек и решили никуда не пускать новоиспеченного сиротку одного. Поэтому, когда он захотел сходить в их с матерью бывший дом, в котором они с мамой жили вдвоем, пока той не стало совсем плохо, ему пришлось взять кого–то с собой. И он взял самого, по его мнению, адекватного из братьев, Витьку. Тот еще разгильдяй, но он хотя бы имел некоторый стержень внутри и всегда при драках мог сдачи дать. Чем, несомненно, вызывал уважение героя этого повествования, а еще он не отличался болтливостью, как остальные члены этого семейства.
Они зашли в один из любимых домов новоиспеченного сироты, тот сразу подошел к магнитофону и включил воспроизведение кассеты, которая уже была вставлена в специальный отсек. Заиграла одна из любимых песен матери под авторством популярной на тот момент Тани Булановой.
Марк сел в кресло и просто слушал хит того времени «Бум». Двоюродный братец все вроде понимал, что сомнительно, но он сидел и тоже молчал и слушал. Так пролетела пара часов, песни сменяли одна другую, и прерывалась музыка только тогда, когда было необходимо перевернуть кассету.
Вдруг перед ним возникла фигура брата матери, Вася был на семь лет старше Марка, но характера у
— Ты хоть понимаешь, что у тебя мать умерла?! — кричал он срывая голосовые связки.
«- Нет, нет, нет сука, НЕЕЕТ!!!!!!! Вы все врете, не знаю, зачем вам это, но вы врете! Вы хотите, чтоб я вечно на вас пахал и как–то смогли на это уговорить маму! Я всех вас ненавижу, сука, убью! — с этими словами ребенок сорвался с места и через мгновение уже оказался на дяде, вцепился ему волосы и бил его и карябал всеми конечностями, которые его слушались. Вася не выдержал напора и в итоге повалился.
Маленький бес взвыл, оповещая всех Демонов внутри себя об их победе. Опустил дикие глаза на поверженного оппонента, увидел пульсирующую вену на шее и вгрызся в нее со всей силой, всей обидой, всеми чувствами, которые гасил в себе каждый проклятый день.
Когда противник понял, что это не шутки — было уже слишком поздно, он умирал в луже собственной крови, а его убийца поднялся над ним, отер губы и сплюнул на лицо своей жертве».
Такие картины пронеслись в голове маленького человека, и он чувствовал в себе силу сделать все это, он точно знал, что может это сделать, но, как и каждый раз, последние несколько лет он просто промолвил ничего не выражающим тоном:
— Понимаю.
Глава 2. Интерлюдия.
То же время, Крепость Равновесия. 99 уровень. Трактир Нейокена.
— А если вот так? — прорычал Демон, с силой опуская карту на игровое поле.
— Мирраз, дружище, ты слишком вспыльчив, — с легкой полуулыбкой на лице проговорил его оппонент, скидывая карты на стол. Это был высокий и стройный темный Эльф.
— Это просто вы, ушастые, все как один снобы, и ублюдки. Не важно, светлые, темные, лесные — все одно, под разными соусами, — теперь Демон тоже улыбался, он знал, что Дроу не любят, когда им напоминают о дальнем родстве с другими Эльфами.
— Между нами века и горы различ…
— Ой, да закрой рот! Я знаю, и вообще все знают! Бухтило, — Демон прервал собеседника, а потом наигранно закатил глаза.
Это был с виду обычный фэнтезийный трактир, но посетителей тут не было, занят был только один стол, за которым и сидели игроки.
Хозяин трактира — старый Дреней, спокойно натирал очень дорогие хрустальные бокалы, мерно напевая какую–то свою Дренейскую песенку, в которой гласных было раза в четыре больше чем согласных, как и во всей Дренейской культуре.