Давид Юм
Шрифт:
В письме к Э. Милляру, своему издателю, Юм признавался, что предпочитает пойти на мировую с церковниками, чем вслед за Гельвецием ввязаться в резкую и опасную с ними перепалку. В апреле 1759 г. Юм писал Адаму Смиту, что книгу Гельвеция «Об уме» прочитать стоит, но «не ради ее философии» (16, т. 1, стр. 304). Известны иронические высказывания Юма о деизме Вольтера и еще более критические его замечания о «догматизме» «Системы природы» Гольбаха. Что касается дружеских связей Юма с плебейским идеологом Ж.-Ж. Руссо, то история их отношений чрезвычайно характерна: былые приятели превратились во врагов.
Описывая перипетии ссоры между этими двумя философами, буржуазные историки философии обычно ссылаются на неуживчивость и болезненную подозрительность Руссо и на черты барской снисходительности в поведении
В 1766 г. Юм возвратился на Британские острова. Ему суждено было прожить еще десять лет. Первые два года из них он занимал пост помощника государственного секретаря. Яркие страницы дружбы Юма с французскими просветителями быстро потускнели в его памяти, зато он скоро оживил свои служебные связи с английскими дипломатами, что и помогло ему достичь столь высокого положения.
В 1769 г. Юм уходит в отставку и возвращается в родной город. Теперь он наконец-то смог исполнить свою давнишнюю мечту — собрать вокруг себя группу талантливых философов, литераторов и знатоков искусств, любителей естественных наук. Юм стал секретарем созданного в Эдинбурге Философского общества и занялся просветительской деятельностью. Тесный кружок деятелей науки и искусств, который сплотился вокруг Юма в эти годы, создал славу Шотландии тех лет. В этот кружок входили: профессор моральной философии Адам Фергюсон, экономист Адам Смит, анатом Александр Монро, хирург Уильям Каллен, химик Джозеф Блэк, профессор риторики и литературы Хьюдж Блейр и некоторые другие довольно широко известные в те времена, в том числе на континенте, деятели культуры. Культурный расцвет Эдинбурга во второй половине XVIII в. во многом был обязан деятельности этого кружка выдающихся ученых, послужившего базой для создания в 1783 г. Адамом Смитом и историком Уильямом Королевского научного общества в Шотландии Блэк и Робертсон были избраны иностранными членами Петербургской академии наук. В этой блестящей духовной среде вырос Вальтер Скотт.
В начале 70-х годов XVIII в. Юм не раз возвращался к работе над своим последним крупным произведением «Диалоги о естественной религии», первый набросок которых относится еще к 1751 г. Предшественником этих «диалогов» была, по-видимому, выпущенная в свет Юмом анонимно в 1745 г. брошюра по вопросам религии. Эта брошюра до сих пор не найдена. Юм так и не решился опубликовать при жизни «Диалоги…», не без оснований опасаясь преследований со стороны церковных кругов. К тому же эти преследования уже давали о себе знать: начиная с 1770 г. профессор из Эбердина Джемс Битти пять раз публиковал яростный анти-юмовский памфлет «Опыт о природе и непреложности истины: против софистики и скептицизма». Но когда с весны 1775 г. у Юма обнаружились признаки серьезного заболевания печени (оно в конце концов и свело его в могилу), Юм решил надежно позаботиться о посмертной публикации своего последнего сочинения и включил в завещание особый пункт об этом. Но еще долго его душеприказчики уклонялись от выполнения этого пункта, ибо опасались неприятностей для себя.
Юм скончался в августе 1776 г. в возрасте 65 лет. В последние месяцы перед смертью он практически вел себя как атеист: решительно отказывался принять священника и не раз аттестовал А. Смиту и другим своим друзьям всю церковную братию как скопище лицемеров и обманщиков. Незадолго до кончины Юма посетил писатель Джемс Босвелл, который записал свой разговор с ним о религии. Юм заявил, что не верит в загробную жизнь и считает ее «самой невероятной выдумкой», а верующих в нее — «подонками (rascals)».
А. Смит за несколько дней до смерти Юма обещал опубликовать его
Эдинбургские пасторы и оксфордские теологи были крайне рассержены на А. Смита за его откровенность и выпустили в свет несколько брошюр, в которых поносили покойного философа. Особенно свирепствовал некий Д. Хорн. И еще один колоритный факт: у могилы Юма в течение недели пришлось держать стражу, дабы не позволить эдинбургским фанатикам осуществить их низкий замысел — они задумали осквернить место захоронения философа.
Философия Юма далеко не сводилась к антицерковному и до некоторой степени антирелигиозному ее измерению. Она была многоплановой, и историческая роль свойственного ей агностического миропонимания оказалась по крайней мере двойственной — реакционной в его стремлениях расшатать категорию объективной причинности и прогрессивной в критике религии и церкви.
Глава II. Анализ структуры «Опыта»
Философия Юма отразила в теоретической области тот компромисс, к которому пришли в итоге событий 1688 г. две основные фракции британской буржуазии во многих областях жизни, и прежде всего в политике и экономике. Юм переделал учения Беркли и Локка на агностический манер, сглаживая острые углы и устраняя крайние положения. Юм стремился создать действительную философию буржуазного «здравого смысла», чего так и не удалось достичь Беркли, философию осторожную, «сдержанную», чуждую как материализму, так и наивному спиритуализму.
Беркли объявил свою философию средством преодоления «удвоения мира». В этом удвоении виноваты-де материалисты, расчленившие его на объективную реальность и отражение последней. Однако Беркли сам «раздвоил» мир на ощущения в душах людей и идеи в уме божественного существа. Юм попытался такого результата избежать. Субъективный идеалист Беркли начал свое философствование и завершил свою философскую систему объективным идеализмом, но Юм предпочел использовать для построения собственной философии только среднее, теоретико-познавательное звено учения своего предшественника, а именно сенсуалистический феноменализм. Эта позиция представлялась ему вполне подходящей для выработки жизненной установки буржуазного джентльмена — ему нужны знания и наука, но он видит или предчувствует для себя опасность в материализме и атеизме, а попытку проникнуть в запредельный сознанию мир считает совершенно бесполезным делом, на которое тратить силы и время нет никакого смысла.
При построении своей теории познания Юм, как и оба его предшественника по течению «британского эмпиризма», совмещал философский анализ с психологическим, сливал их, отождествлял. С одной стороны, он делает психологию средством построения философского учения, а с другой — превращает ее же в объект философского исследования. Исходный пункт рассуждений Юма заключается в убеждении, что имеется факт непосредственной данности нам ощущений, а отсюда и наших эмоциональных переживаний. Сам по себе этот факт далеко не столь непреложен, как это казалось Юму. Строго говоря, такого факта нет: все наши ощущения опосредованы практикой, сложными физиологическими процессами и различными психическими состояниями. Ошибочно настаивая на этом «факте» и метафизически абсолютизируя «непосредственность» как характеристику ощущений, Юм сделал необоснованный вывод, будто мы в принципе не знаем и не можем знать, существует или же не существует материальный мир как внешний источник ощущений. «…Природа держит нас на почтительном расстоянии от своих тайн и предоставляет нам лишь знание немногих поверхностных качеств» (19, т. 2, стр. 35).